-

Быстрый переход по страницам блога Эльдис:

 -Поиск по дневнику

Поиск сообщений в Эльдис

 -Рубрики

 -Статистика

Статистика LiveInternet.ru: показано количество хитов и посетителей
Создан: 07.04.2007
Записей: 6236
Комментариев: 104953
Написано: 172116


Пони

Суббота, 21 Июля 2007 г. 12:16 + в цитатник

 (400x384, 62Kb)
ПОНИ - ТОЖЕ КОНИ
Самые маленькие из них не достигают и 1 м в холке, а самые рослые все равно ниже 15 ладоней.
Большинство пони относятся к полукровным породам, хотя с таким же успехом их можно считать холоднокровными и теплокровными. Что же такое холоднокровные и теплокровные лошади?
Теплокровные - это потомки арабской и берберийской лошадей. Они наиболее приспособлены или, по крайней мере, первоначально развивались в условиях теплого или жаркого климата. Как правило, они могут ходить под седлом или в упряжи, хотя не приспособлены для перевозки крупногабаритных грузов.
Более крупные породы, которые были выведены в Европе и в других северных климатических зонах, известны в качестве холоднокровных пород. Они гораздо массивнее и мощнее теплокровных и весят до 670 кг, а живая масса некоторых особей приближается к тонне. Они даже и близко не обладают такими скоростными качествами как быстроаллюрные породы, и почти никогда не ходят под седлом, зато в них заложены гораздо большие рабочие способности.
Существуют некоторые породы , которые обитают в полудиком состоянии. Среди таких пород - древняя исландская лошадь, которая достаточно вынослива к суровым условиям круглогодичного пастбищного содержания в местах своего обитания. Исландская лошадь фактически представляет собой пони с высотой в холке 12-14 ладоней.
Также полудикими являются пони острова Сейбл в Новой Шотландии (Канада). Эта порода, по- видимому, берет свое начало от табуна лошадей, завезенного в 18 веке на бесплодный остров Сейбл.
ЭКСМУПСКИЕ ПОНИ
Эксмурские пони являются очень древней породой, по-видимому, прямым потомком первобытного рода эвкус, обитавшего в Северо-Западной Европе и предшествовавшего как арабской чистокровной так и берберийской породам.
Эксмурская порода является выходцем из поросшей вереском суровой, холмистой и пустынной местности английских графств Сомерсетшир и Девоншир. Адаптировавшись к этому региону, эксмурские пони проявляют выносливость и стойкость к плохим погодным условиям.
Эксмурская порода достаточно сильна, чтобы перевозить крупные грузы, сохраняя при этом хорошую подвижность. Порода известна своими скаковыми способностями. Подобно большинству лошадиных пород, приспособившихся к холодному климату, эксмурские пони имеют глубокие ноздревые пазухи, которые согревают вдыхаемый животными воздух.
Как и многие породы пони, эксмурская имеет короткие сильные конечности и жесткие копыта.
В отличие от других пони или даже от всех прочих современных представителей лошадиного мира, эта порода имеет первобытное строение челюсти, в которой есть один лишний коренной зуб, отсутствующий у других пород.
ГАКНЕ-ПОНИ
Также как и лошади гакне, гакне-пони произошли в 18 веке от норфолькских и йоркширских рысаков. В 19 веке в Англии при скрещивании лошадей гакне с линией пони была получена новая отличительная порода.
Гакне-пони используются только в упряжи. От рождения они имеют высокий шаг, которые делает их любимцами на манеже. Это средняя по росту порода с высотой в холке - 12-14 ладоней.
ШЕТЛЕНДСКИЕ ПОНИ
Шетлендские пони являются одной из самых древни пород, которая своими корнями восходит возможно к 8000 году до н. э. Поскольку она развивалась на самых северных окраинах Великобритании, на суровых Шетлендских островах, примыкающих к побережью Шотландии, то весьма вероятно, что шетлендские пони произошли от первобытной сибирской тундровой лошади.
Несмотря на свой рост (высота в холке 9,5-10,5 ладоней) шетлендские пони явлются одними из самых мощных среди семейства лошадиных. Их сила и мощь идет от очень компактной конституции с достаточно сильными конечностями и очень жесткими копытами.
В течение веков этих животных использовали для выполнения тяжелых работ, таких как откатка каменного угля на шахтах. Шетлендские пони также применялись в упряжи для перевозок в труднодоступных местностях в условиях сурового климата. Эта порода может также ходить под седлом, но по причине своей короткой спины только для маленьких детей.
УЭЛЬСКИЕ ПОНИ
Различают три отдельные породы уэльских пони: оригинальные уэльские пони, горные уэльские пони и уэльские пони типа коба.
Горные уэльские пони являются исходной породой, которая обитала в Уэльсе еще до того, как началась официальная история породы. Это самая мелкая из всех трех пород с высотой в холке приблизительно 12 ладоней; у двух других пород высота в холке более 12 ладоней.
Для увеличения резвости и размеров горные уэльские пони были скрещены с другими породами в частности с арабской чистокровной и чистокровной верховой. Они прекрасно смотрятся как под седлом, так и в упряжи и подобно другим горным или пустошным породам Великобритании могут уживаться в труднодоступных местностях в условиях сурового климата.
Более крупный рост и длинные ноги делают оригинальных уэльских пони более проворными в преодолении препятствий, чем горные пони.
Уэльские пони типа коба имеют более массивные ноги и более крепкую шею.
ХАЙЛАНДСКИЕ ПОНИ
Хайландские пони, вполне возможно, появились в северной Шотландии и на прилегающих островах около 10 тыс. лет назад, хотя порода, по видимому уходит корнями еще дальше в доледниковый период во Франции.
Сегодняшние хайландские пони представляют собой результат скрещивания с некоторыми другими породами, включая испанскую лошадь, клейдесдальскую, арабскую чистокровную породы и першеронов. В результате этих скрещиваний увеличились размеры, сила и подвижность пони.
Сейчас это одна из самых рослых пород пони с высотой в холке 14-15 ладоней. Хорошо известна своей способностью перевозить тяжелые грузы, хотя также широко используется и под седлом.

 

 (700x525, 59Kb)

Рубрики:  животные

Метки:  


Процитировано 1 раз

Без заголовка

Суббота, 21 Июля 2007 г. 11:17 + в цитатник
Это цитата сообщения Алагос [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]

Просто прошу разослать всех по Лиру.

Настроение сейчас - ап стену.

Врачи-убийцы.

г. Запорожье.

Речь о племяннике моей знакомой. В её ЖЖ - и подробности, смотреть ссылку ниже.
Огромная просьба растиражировать дальше.

Врачи-убийцы г. Запорожье. На их руках кровь детей
Лятуринская Ольга Васильевна- детская больница №5
Долинная Л.Н. - детская больница №2
Бессикало В.И. - главврач Областной детской клинической больницы №1
Борзенко Ю.В. - начмед Областной детской клинической больницы №1
Да воздастся каждому по делам его!

Подробности здесь: http://m0rg4nn.livejournal.com/37335.html

Рассказ

Четверг, 19 Июля 2007 г. 11:53 + в цитатник

Ещё немного о Петергофском рынке.

Доброе утро.

Петергофский рынок... Петергофский рынок? Он похож на лоскутный зонтик. Только одна половина зонтика пытается выглядеть респектабельно, а другая не пытается. И поэтому, иногда, ночью, сквозь дыры этой второй половины видны звёзды.
Вот она - тётя Люда.
Тётя Люда, женщина пожилая, но она этого не знает. Она не знает, что её неопределённого цвета, седеющие волосы лысеют на макушке, и поэтому улыбается своим криво-накрашенным ртом.
Она торгует всякой ерундой, которую она непонятно где берёт, и которую у неё ни кто не покупает. Не знаю, для чего она сидит на рынке. Иногда местные рыбаки подносят её только что пойманных карасей, ершей, плотву, бывает, что судака или щуку. Их тоже не покупают. К вечеру эти рыбины, пролежавшие на солнце, интересуют только мух. И странно бывает смотреть на какую-нибудь запоздавшую покупательницу, забывшую о том, что весь день светило солнце, и рыба не свежая.
Тётя Люда - ветеран рынка. Она уверена, что на каждый товар рано или поздно находится свой покупатель. Особенно, если поплевать на первую заработанную денюжку.
Однажды тётя Люда не очень удачно скакнула, и у её туфли отвалилась подмётка.
- О как хорошо! Теперь мне на много легче будет ходить.
Да будет проклят тот дурак, который не поверил в искренность её облегчения.
А вот бабулечка. Ей девяноста лет. Она торгует нарциссами, и сидит на самом выгодном месте, так что все проходящие с поезда непременно утыкаются прямо в её нарциссы. Бизнес идёт. Но для этого ей надо прийти на рынок и занять это самое выгодное место в шесть утра. С шести утра и до семи вечера она сидит скрючившись на скамеечке, и ни кто никогда не видел, чтобы она отлучилась в туалет. Она не ест и не пьёт. Она так стара, что больше не нуждается ни в чём. Она - единый монолит со своей скамеечкой. По ходу дела родственники подносят ей свежие цветы.
Бабулечка сидит очень близко к "Екатерининскому столбу".[1]
Слышатся странные звуки. Это голос. От этого голоса мурашки идут по коже. Для начала - жутковато. Это движется по рынку Зоя. Зоя - это молодая ещё, вполне, женщина. Но она этого тоже не знает. Она коротко обстрижена, рот её крив сам по себе, голова выглядит так, словно её недавно оторвали и нахлабучили кое-как. На ней брюки неопределённого ораньжеватого цвета, видимо с барахолки. Ширинка сломана, и всегда расстёгнута. Но это уже не важно.
На уровне правого плеча она держит бывалого на вид, маленького плюшевого медвежонка. Вот этот то самый медвежонок и разговаривает со всеми жутким голосом, похожим на всё что угодно, но не на человеческую речь. Сама же Зоя ни с кем не разговаривает. Ей нечего сказать, и она боится. А медвежонок может.
- Доброе утро, - нечеловеческим голосом говорит плюшевый мишка.
- Доброе утро.

----------------
[1]- см. рассказ Катька рыбачка. Стр. дневника, кажется №2.

Рубрики:  авторское_поэзия

Метки:  

Нет новостей.

Среда, 18 Июля 2007 г. 12:25 + в цитатник

Какое-то странное затишье. Нет мыслей, нет новостей. Одна только мысль снова приходит, и снова подтверждает себя: болезни, старость, смерть - не естественны. Всё это привнесено извне. Этого не должно быть. Так я думаю.
Вчера я видела кружащего в небе огромного сокола-сапсана. Как красиво он летит. Парит, танцует в небесных потоках...
Нити судеб сходятся и расходятся. Времени нет. Нет ничего нового. Всё повторяется.
Ну а пока, чтобы не скучать, вот хоть смешные волчата.))
 (699x457, 61Kb)

Рубрики:  текущее

Метки:  

1973.

Воскресенье, 15 Июля 2007 г. 15:37 + в цитатник
 (239x193, 14Kb)
Недавно мне указали на одно странное обстоятельство:

3- Эльфийским Владыкам в подзвёздный предел,
7- Для Гномов, царящих в подгорном просторе.
9- Смертным, чей выверен срок и удел,
1- Властелину на чёрном престоле

Если читать цифры с конца получится 1973 - это год смерти Толкина.
Джон Рональд Руэл Толкин(1892-1973)

Он был мастер загадывать загадки...
Рубрики:  толкиен

Метки:  


Процитировано 3 раз

Тёмная половина года.

Суббота, 14 Июля 2007 г. 14:40 + в цитатник

43552358 (396x600, 36Kb)
Вот и наступило снова время, когда дни идут на убыль а ночи становятся длиннее. Белые ночи ушли берегом сонной Невы, сосны и ивы помахали им вслед ветвями, прощаясь. Ночи снова черны.
Уже начались дни ОРЕШНИКА. Это моё дерево по Солнцу. Дни, когда включается поэтическое мышление, когда становится понятным язык жизни и смерти.
Священный орешник рос на берегу реки, и падающие созревшие плоды устилали дно, где обитали удивительные карпы. Эти карпы питались упавшими в реку плодами. Тот, кому удавалось выловить такого карпа и сьесть его мясо - становился мудрым, понимал язык зверей и птиц, и овладевал даром поэзии.
Это женская половина года. Конечно, здесь появятся и мужские божества (Лир-Мананнан, Огма, Талиесин...), но правит этой половиной года Богиня. Все они поочереди покажут нам скоро свои лица - Керридвен (когда созреют яблоки), Бригантия (придёт с молодым вином, в гроздьях виноградной лозы), Арианрод звякнет ключами, Морриган протянет гроздья чёрной бузины.

Рубрики:  текущее

Метки:  

Город

Пятница, 13 Июля 2007 г. 11:41 + в цитатник
Это цитата сообщения Ампир [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]

Я видел город

Я видел город с сотней лиц,
Где убивали даже словом,
Где кофе вводят через шприц,
Где двери на стальных засовах.

Где вверх ногами все кресты –
Церквей, аптек, дорожных знаков,
Где каждый день сквозь блокпосты
Летит крылатая собака.

Ни пуля, ни стрела, ни взгляд
Не вылетают ей навстречу.
Она одна. А люди спят
Уже четырнадцатый вечер.

Я видел город двух недель –
Полмесяца уже затишье,
Там двери сорваны с петель
И трупы птиц лежат на крыше.

Там запылились провода
И объективы скрытых камер,
Там с неба – желтая вода,
Там ход вещей остыл и замер…

Но всё изменится. Пока,
Поверьте, всё идет как надо:
На город движутся войска,
Семь-восемь воинских отрядов.

На лапах, щупальцах, когтях,
Под гусеничный лязг и грохот,
На вертолётных лопастях,
Под их вибрирующий рокот…

…А люди спят. На лицах мел.
И кровь давно застыла в венах.
Отряд давно уже сумел
Уступы отыскать на стенах…

Я видел, как вонзился нож
В лицо, посыпанное мелом,
Как в куртке из дублёных кож
Застряли бронзовые стрелы,

Как зарычали мертвяки,
Как встрепенулись птичьи трупы,
Как хором звякнули клинки,
И зашептали чьи-то губы:

«Убить!» - И рухнула стена.
«Убить!» - И башня покосилась.
«Убить!» - Война, кругом война.
«Убить!» - Доказано, свершилось.

«Убить!..» - Я видел это сам…
Я видел, как косою длинной
Рассвет ударил по глазам
Созданьям проклятой долины;

Как взорвалась гнилая плоть,
И тени корчатся от света,
Проклятье силясь побороть.
Но тщетно всё – земля согрета.

И миллионами лучей
Сияют стены городские…
Я видел. Не жалел очей
На эти ночи колдовские.

Я видел город без лица,
Я слышал, что приносит ветер –
Дерутся твари без конца,
И погибают на рассвете.
 (640x480, 60Kb)
Рубрики:  поэзия

Метки:  

Битва при Маг Туиред

Четверг, 12 Июля 2007 г. 13:40 + в цитатник

Битва при Маг Туиред


"О Битве при Маг Туиред повествуется здесь, и о рождении Бреса, сына Элата, и о его царствовании.

На северных островах земли были Племена Богини Дану и там постигали премудрость, магию, знание друидов, чары и прочие тайны, покуда не превзошли искусных людей со всего света.

В четырех городах постигали они премудрость, тайное знание и дьявольское ремесло— Фалиасе и Гориасе, Муриасе и Финдиасе.

Из Фалиаса принесли они Лиа Фаил, что был потом в Таре. Вскрикивал он под каждым королем, кому суждено было править Ирландией.

Из Горнаса принесли они копье, которым владел Луг. Ничто не могло устоять пред ним или пред тем, в чьей руке оно было.

Нз Финдиаса принесли они меч Нуаду.

Стоило вынуть его из боевых ножен, как никто уже не мог от него уклониться, и был он воистину неотразим.

Из Муриаса принесли они котел Дагда. Не случалось людям уйти от него голодными.

Четыре друида были в тех четырех городах: Морфеса в Фалиасе, Эсрас в Горпасе, Ускиас в Финдиасе, Семиас в Мурпасе. У этих четырех филидов и постигли Племена Богини премудрость и знание.

И случалось Племенам Богини заключить мир с фоморами, и Балор, внук Нета отдал свою дочь Этне Киану, сыну Диан Кехта. Чудесным ребенком разрешилась она, п был это сам Луг.

Приплыли племена Богини на множестве кораблей, дабы силой отнять Ирландию у Фир Болг. Сожгли они свои корабли лишь только коснулись земли у Корку-Белгатан, что зовется ныне Коннемара, чтобы не в их воле было отступить к ним. Гарь и дым, исходившие от кораблей, окутали тогда ближние земли и небо. С той поры и повелось считать, что появились Племена Богини из дымных облаков.

В первой битве при Маг Туиред сразились они с Фир Болг и обратили их в бегство и поразили сто тысяч воинов вместе с королем Эохайдом, сыном Эрка.

В этой-то битве и отрубили руку Нуаду я совершил это Сренг, сын Сенгана. Тогда Диан Кехт, врачеватель, приставил ему руку из серебра, что двигалась словно живая, и в том помогал ему Кредне, искусный в ремеслах.

Многих потеряли Племена Богини Дану в этом сражении и среди прочих Эдлео, сына Ала, Эрнмаса, Фиахра и Туирилла Бикрео.

Те из Фир Болг, что спаслись с поля битвы, отправились прямо к фоморам и остались на Аран, Иле, Манад и Рахранд.

И тогда начался раздор меж Племенами Богини и их женщинами из-за того, кому править Ирландией, ибо не мог королем быть Нуаду с тех пор как лишился руки. Говорили они, что лучше всего отдать королевскую власть Бресу, сыну Элата и тем подкрепить договор с фоморами, ибо Элата был их властелином.

Теперь же о том, как появился на свет Брес.

Как-то однажды случилось Эри, дочери Делбаета, женщине из Племен Богини смотреть на море и землю из дома в Мает Скене, и горе перед ней было так спокойно, что казалось бескрайнею гладью. Вдруг увидела она что-то, и был это плывший по морю серебряный корабль, немалый па вид, хотя и не могла женщина различить его облик. Пригнали волны корабль к берегу и увидела на нем Эри прекрасною воина. До самых плеч спадали его золотистые волосы. Платье его было расшито золотой нитью, а рубаха золотыми узорами. Золотая пряжка была на его груди, и от нее исходило сияние бесценного камня. Два копья с серебряными наконечниками и дивными бронзовыми Древками держал он в руках. Пять золотых обручей были на шее воина, что нес меч с золотой рукоятью, изукрашенный серебром и золотыми заклепками.

И сказал ей тот человек: — Настал ли час, когда можем мы соединиться?

— Не было у нас уговора,— молвила женщина.

— Иди без уговора,— ответил человек.

Тогда возлегли они вместе, а когда увидела Эри, что воин поднимается, принялась плакать.

— Отчего ты плачешь? — спросил тот.

Две причины моему горю,— отвечала женщина.— Расставание с тобой после нашей встречи. Юноши Племен Богини напрасно домогались меня, а теперь ты овладел мной, и лишь тебя я желаю.

— Избавишься ты от своей печали,— сказал человек. Со среднего пальца снял он свое золотое кольцо и вложил в руку женщине и наказал не дарить и не продавать его кроме как тому, на чей палец придется оно впору.

— Еще одно томит меня,— молвила женщина,— не знаю я, кто приходил ко мне.

— Не останешься ты в неведении,— отвечал ей воин,— Элата, сын Делбаета был у тебя. И от нашей встречи понесешь ты сына и не иначе он будет наречен как Эохайд Брес, Эохайд Прекрасный. Все, что ни есть прекрасного в Ирландии, долину иль крепость, пиво иль факел, мужчину, женщину или лошадь будут сравнивать с этим мальчиком, так что станут говорить: это Брес.

Тут удалился человек как и пришел, а женщина отправилась в дом и совершилось в ней великое зачатие.

Вскоре родила она мальчика и назвала его, как и сказал Элата, Эохайд Брес. К исходу первой недели вырос он словно за две, да так и рос дальше, пока за семь лет не сравнялось ему четырнадцать.

Так из-за распри меж Племенами Богини отдали власть над Ирландией этому мальчику. Семь заложников передал он лучшим мужам Ирландии, дабы не знала ущерба королевская власть, если его неправые дела будут тому причиной. Потом мать наделила его землей, и на той земле возвели ему крепость. Сам Дагда построил ее.

В пору, когда принял Брес королевскую власть, три правителя фоморов—Индех, сын Де Домнан, Элата, сын Делбаета и Тетра обложили Ирландию данью, так что ни один дым из крыш страны не был от нее свободен. Сами великие мужи принуждены были нести службу: Огма таскал дрова, а Дагда возводил валы — это он построил Крепость Бреса.

Так томился Дагда и случалось ему встречать в доме уродливого слепца по имени Криденбел, рот которого был на груди. Думал Криденбел, что ему доставалось мало еды, а Дагда много.

— Во имя твоей чести, пусть три лучших куска от твоей доли достаются мне,— сказал он.

И стал после этого Дагда отдавать три куска каждый вечер — воистину немалой была доля шута, ибо каждый кусок был словно хорошая свинья. Треть всего, что имел, отдавал Дагда и оттого нелегко приходилось ему.

Как-то раз, когда Дагда копал рвы, заметил он идущего к нему Мак Ока.

— Добро же тебе, о Дагда! — сказал Мак Ок.

— Воистину так,— отвечал тот.

— Отчего ты мне кажешься хворым? — спросил Мак Ок.

— Есть на то причина,— молвил Дагда,— три лучших куска из моей доли требует шут Криденбел каждый вечер.

— Дам я тебе совет,— сказал на это Мак Ок, засунул руку в свою сумку и, достав три золотые монеты, подал их Дагда.

— Положи три монеты в куски, что относишь ему па исходе дня. Воистину станут они лучшим, что у тебя есть. Станет золото перекатываться в животе Криденбела, и тогда уж не миновать ему смерти. Неправым будет суд Бреса, ибо люди скажут королю; — Дагда сгубил Криденбела, подсыпав ему ядовитой травы.

И велит король предать тебя смерти, но ты скажешь ему: — Недостойны владыки твои слова, о король фениев"! Смотрел на меня Криденбел, пока я трудился, а потом говорил: “Отдай, о Дагда, три лучших куска из твоей доли. Пусто в моем доме сегодня!” Так бы и погиб я, если бы не помогли мне найденные сегодня три золотые монеты. Положил я их в мясо и отдал Криденбелу, ибо и вправду не было у меня ничего дороже золота. Ныне золото в утробе Криденбела, и оттого он уж мертв.

— Хорошо же, — ответил король,—пусть разрежут живот Криденбела и поищут там золото. Коли не будет его, ты умрешь, а если найдется, останешься жив.

Тогда разрезали живот Криденбела и отыскали там три золотые монеты. Так был спасен Дагда.

Когда на другое утро отправился Дагда работать, приблизился к нему Мак Ок и сказал:

— Скоро уж ты закончишь, но не ищи за это награды, доколе не приведут к тебе скотину Ирландии. Выберешь ты из нее черную телку с черной шерстью.

Когда ж довершил свой труд Дагда, пожелал узнать Брес, какую он хочет награду. И отвечал Дагда: — Желаю, чтобы согнали ко мне всю скотину Ирландии. Исполнил король, что просил его Дагда, а тог по совету Мак Ока нашел себе телку. И посчитал это Брес невеликой наградой, ибо думал, что выберет Дагда получше того.

В ту пору Нуаду страдал от увечья, и Диан Кехт приставил ему руку из серебра, что двигалась словно живая. Не по нраву пришлось это сыну Диан Кехта Миаху и направился он к отрубленной руке и молвил:

— Сустав к суставу и мышца и мышце!

Так исцелил он Нуаду в трижды три дня и три ночи. До исхода трех дней держал он руку у бока, и наросла на ней кожа. Вторые три дня держал он ее у груди, а напоследок прикладывал к ней белую сердцевину тростинок, обугленных на огне.

Недобрым показалось такое лечение Диан Кехту и обрушил он меч на голову сына и рассек кожу до мяса. Исцелил эту рану искусный Миах. Тут вторым ударом меча разрубил Диан Кехт ему мясо до самой кости, но вновь исцелил эту рану Миах. В третий раз занес меч Диан Кехт и расколол кость до самого мозга, но Миах и тут исцелил свою рану. В четвертый же раз мозг поразил Диан Кехт, говоря, что уж после этого удара не поможет ему ни один врачеватель. Воистину так и случилось.

Потом похоронил Диан Кехт Миаха, и на его Могиле выросли триста шестьдесят пять трав, ибо столько было у Миаха мышц и суставов. Тогда Аирмед, дочь Диан Кехта, расстелила свой плащ и разложила те травы по их свойствам, но приблизился к ней Дпап Кехт и перемешал их, так что теперь никто не ведает их назначения, если не просветит его Святой дух. И сказал Диан Кехт: — Останется Аирмед, коли нет уже Миаха.

Брес, между тем, оставался владыкой, как было ему назначено. Но величайшие из Племен Богини стали все больше роптать, ибо ножи их в ту пору не покрывались жиром и сколько б не звал их король, изо ртов уж не пахло хмельным. Не было с ними их филидов, бардов, шутов, волынщиков и арфистов, да прочих потешных людей, что прежде веселили их. Не ходили они уж на схватки бойцов, и никто не отличался доблестью перед королем, кроме одного Огма, сына Этайн.

Выпало ему доставлять дрова в крепость и всякий день приносил он вязанку с островов Мод. Но уносило море две трети запаса, ибо от голода оставляли героя силы. Лишь треть доносил он до места, но всех должен был наделить.

Племена не несли больше службу и не платили эрик и богатства племен не раздавались по воле всех.

Как-то раз пришел ко двору Бреса филид Племен Богини по имени Корпре, сын Этайн. Затворился он в сумрачной, тесной и темной каморке, где не было ни огня, ни сидений, ни ложа. Три маленьких черствых лепешки подали ему. Поднявшись наутро, он был недоволен. И проходя по двору, молвил Корпре:

Без пищи, что явится быстро на блюде,
Без молока коровы, в утробе которой теленок,
Без жилья человечьего в темени ночи,
Без платы за песни поэтов пребудет пусть Брес.

— Нет отныне силы у Бреса. И было это правдой, ибо ничего, кроме пагубы не знал он с того часа. Вот первая песнь поношения, которую сложили в Ирландии.

Недолго спустя сошлись Племена Богини и отправились поговорить со своим приемным сыном, Бресом, сыном Элата. Потребовали они своих заложников, и Брес передал им возмещение за царство, хоть и не хотел идти против обычая. Испросил Брес позволения остаться королем до исхода семи лет.

— Будь по-твоему,— ответили все,— но от того же поручительства не достанется плода твоей руке, дома и земли, золота и серебра, скота и еды, податей и возмещения до той поры.

— Получите все, как желаете,— отвечал на это король.

И оттого просил он об отсрочке, что желал собрать могучих мужей из сидов, как прозвали фоморов, и подчинить Племена силой. Воистину Нелегко ему было расставаться с царством.

Потому пошел Брес к своей матери и пожелал узнать какого он рода.

— Знаю о том,— ответила Эри и отвела сына к холму, с которого некогда заметила в море серебряный корабль. Подошла она к берегу и Достала кольцо, что хранила для сына, и пришлось оно Бресу впору на средний палец. Никогда прежде не желала женщина продавать иль дарить кольцо, ибо до того дня никому оно не было впору.

Пустились они в путь и вскоре достигли земли фоморов. Там предстала пред ними бескрайняя равнина со множеством людских сборищ. Приблизились они к тому, что каралось им самым прекрасным, и там принялись их расспрашивать. И сказали они в ответ, что были из людей Ирландии. Тогда спросили те люди, нет ли с ними собак, ибо по их обычаю, собираясь вместе, вызывали друг друга на состязание.

— Есть у нас собаки,— отвечал Брес, а когда пустили их наперегонки, оказалось, что собаки Племен Богини проворнее. Пожелали узнать те люди, не привели ли они лошадей для скачек,

— Есть у нас лошади,— молвил Брес, и снова кони Племен Богини обогнали коней фоморов.

И спросили тогда, есть ли средь них человек, чья рука отличится в искусстве владения мечом, но не нашлось никого, кроме самого Бреса. Лишь только взялся он за рукоять меча, как отец его увидел перстень и захотел узнать, кто был тот воин. Отвечала за Бреса Эри, что перед ним королевский сын и рассказала все то, о чем мы поведали прежде.

Опечалился отец и молвил: — Что привело тебя к нам из краев, где ты правил? И отвечал ему Брес: — Лишь одна моя лживость и дерзость тому причиной. Я лишил их сокровищ, богатств и еды. Ни возмещения, ни дани не платили они до сего дня.

— Недоброе это дело,— ответил отец.— Лучше их благо, чем их королевская власть. Просьбы их лучше проклятий. Зачем ты явился?

— Пришел я просить у тебя воинов,— ответил Брес,—дабы подчинить эту землю силой.

— Не пристало неправдой захватывать то, что не удержал ты честью,— сказал Элата.

— Какой же совет ты мне дашь? — молвил Брес.

И отослал его Элата к величайшим героям — Эалору, внуку Нета, правителю Островов, Инцеху, сыну Де Домнанн, владыке фоморов, и те собрали воинство от Лохланна к западу, дабы силой отнять королевскую власть и обложить данью Племена Богини. Сплошная вереница их кораблей тянулась от Островов Чужеземцев до самой Ирландии.

Дотоле не знала Ирландия силы грозней и ужасней, чем войско фоморов. Люди из Скифии Лохланн и с Островов Чужеземцев были соперниками в этом походе.

Теперь же о Племенах Богини.

После Бреса снова Нуаду стал их королем и как-то однажды позвал Племена Богини на славный пир в Тару. Меж тем, держал туда путь воин по имени Самилданах. Два привратника были тогда в Таре и звали их Гамал, сын Фигала, да Камал, сын Риагала. Заметил один из них незнакомых людей, приближавшихся к Таре, и во главе их был благородный юный воин, отмеченный знаками королевского сана.

Повелели они привратнику объявить о них в Таре, а тот пожелал узнать, кто перед ним.

— Видишь ты Луга Лоннансклеха, сына Киана, сына Диан Кехта и Этне, дочери Балора, того, что приемный сын Таллан, дочери Магмора, короля Испании и Эхайда Гайрух, сына Дуаха.

И спросил привратник Самылданаха: — Каким ремеслом ты владеешь? ибо не знающий ремесла не может войти в Тару.

— Можешь спросить меня,— отвечал Луг,— я плотник.

— Ты нам не нужен,— молвил привратник,— есть уж у нас плотник, Лухта, сын Луахайда.

— Спроси меня, о привратник, я кузнец,— сказал Луг.

— Есть между нами кузнец,— ответил привратник,— Колум Куалленех трех невиданных приемов.

— Спроси меня, я герой,— сказал Луг.

— Ты нам не нужен,—ответил привратник,— воитель могучий есть в Таре, Огма, сын Этлиу.

— Спроси меня, я играю на арфе,— снова сказал Луг.

— Ты нам не нужен, ибо есть уж среди нас арфист, Абкан, сын Бикелмоса, что был призван из сидов людьми трех богов.

— Спроси меня,— молвил Луг,— я воитель.

— Не нужен ты нам,— ответил привратник,— в Таре бесстрашный Бресал .Эхарлам, сын Эхайда Баетлама.

Снова Луг молвил: — Спроси меня, я филид и сведущ в делах старины.

— Нет тебе места средь нас,— отвечал тот,— наш филид Эн, сын Этомана.

И сказал Луг: — Спроси меня, я чародей. Ты нам не нужен,— отвечал привратник,— есть уж у нас чародеи, да немало друидов и магов.

Сказал Луг: — Спроси меня, я врачеватель. Ты нам не нужен,— промолвил привратник, врачеватель средь нас Диан Кехт.

— Спроси меня,—снова сказал он,—я кравчий.

— Ты нам не нужен,— ответил привратник,—наши кравчие это Делт, Друхт, Дайте, Тае, Талом, Трог, Глеи, Глан и Глези.

— Спроси меня,—сказал Луг,—я искусный медник.

— Ты нам не нужен, есть среди нас уже Кредне.

И тогда снова заговорил Луг. — Спроси короля,— сказал он,— есть ли при нем человек, что искусен во всех тех ремеслах. Если найдется такой, то покину я Тару.

Направился привратник в королевские покои и обо всем рассказал королю.

— Юный воин пришел к входу в Тару,—-сказал он,— что зовется Самилданах. Все, в чем народ твой искусен, постиг он один, человек всех и каждого дела.

И тогда повелел король расставить перед Самилданахом доски для игры в фидхелл и всякий раз тот выигрывал, сделав Кро Луга. Надо сказать, что хотя игра в фидхелл и была придумана во времена троянской войны, в ту пору еще не знали ее ирландцы, ибо разрушение Трои и битва при Маг Туиред случились в одно время.

Когда ж рассказали о том Нуаду, то король молвил: — Пропустите его, ибо до сей поры равный ему не подходил к этой крепости.

Тут пропустил Луга привратник, а тот вошел в крепость и воссел на место мудреца, ибо и вправду был сведущ во всяком искусстве.

Поднял тогда Огма величайший камень, сдвинуть который было под силу разве лишь восьмидесяти упряжкам быков, и метнул его через покои за стены крепости. Желал он испытать Луга, но тот зашвырнул его обратно на середину королевского покоя, а потом поднял отколовшийся кусок и приставил к камню.

— Пусть сыграет для пас на арфе,— молвили люди короля. И тогда дремотною песнью погрузил их Луг в сон, и проспали они до того же часа назавтра. Грустную песнь сыграл им воин, и все горевали да плакали. Песнь смеха сыграл им потом, и все они веселились да радовались.

Когда же проведал Нуаду о многоискусности воина, то подумал, что поможет он им избавиться от кабалы фоморов. Принялись Племена Богини держать о нем совет, и порешил Нуаду обменяться местами с Лугом. Сел тогда волн на королевское место, и сам Нуаду вставал перед ним до исхода тринадцати дней.

А затем встретился он с двумя братьями, Дагда и Огма, у Греллах Доллайд, куда явились и братья Нуаду — Гоибниу и Диап Кехт.

Наедине целый год вели они там разговор, отчего и зовется Греллах Доллайд Амрун Людей Богини.

Тогда призвали они к себе друидов Ирландии, своих врачевателей и возниц, кузнецов в хозяев заезжих домов и брегонов, дабы в тайне расспросить их.

И спросил Нуаду у чародея по имени Матген, какова была власть его чар. Отвечал тот, что своим тайным искусством сумеет повергнуть ирландские горы на войско фоморов и обрушить наземь их вершины. Объявил Матген, что двенадцать величайших гор Ирландии придут на помощь Племенам Богини Дану и поддержат их в битве: Слиаб Лиаг, Денда Улад, Беннан Боирхе, Бри Рури, Слиаб Бладмаи, Слиаб Снехте, Слиаб Мис, Блаи слиаб, Немтенн, Слиаб Макку Белгодон, Сегойс и Круахан Аигле.

Спросил Нуаду кравчего, в чем его могущество. И отвечал тот, что обратит против фоморов двенадцать великих ирландских озер, где уж не сыскать им тогда ни капли воды, как бы ни мучила их жажда. То будут Дерг лох, Лох Луимниг, Лох Орбсен, Лох Ри, Лох Мескде, Чох Куан, Лох Лаэг, Лох Эках, Лох Фебайл, Лох Дехет, Лох Рнох, Марлох. Изольются они в двенадцать величайших рек Ирландии — Буас, Боанн, Банна, Нем, Лай, Синанн, Муаид, Слигех, Самайр, Фионн, Руиртех, Сиур. Будут сокрыты те реки, и воды не найти в них фоморам. Ирландцы же вволю получат питья, хотя бы пришлось им сражаться до исхода семи лет.

Молвил тут друид Фигол, сын Мамоса: — Напущу я три огненных ливня на войско фоморов, и отнимутся у них две трети храбрости, силы и доблести. Не дам я излиться моче из тел лошадей и людей. А каждый выдох ирландцев прибавит им храбрости, доблести, силы и не истомятся они в битве, хотя бы продлилась она до исхода семи лет.

И сказал Дагда: — Все, чем вы хвалитесь здесь, совершил бы я сам,

Поднял тогда Огма величайший камень, сдвинуть который было под силу разве лишь восьмидесяти упряжкам быков, и метнул его через покой за стены крепости. Желал он испытать Луга, но тот зашвырнул его обратно на середину королевского покоя, а потом подннл отколовшийся кусок и приставил к камню.

— Пусть сыграет для нас на арфе,— молвили люди короля. И тогда дремотною песнью погрузил их Луг в сон, и проспали они до того же часа назавтра. Грустную песнь сыграл им воин, и все горевали да плакали. Песнь смеха сыграл им потом, и все они веселились да радовались.

Когда же проведал Нуаду о многоискусности воина, то подумал, что поможет он им избавиться от кабалы фоморов. Принялись Племена Богини держать о нем совет, и порешил Нуаду обменяться местами с Лугом. Сел тогда воин на королевское место, и сам Нуаду вставал перед ним до исхода тринадцати дней.

А затем встретился он с двумя братьями, Дагда и Огма, у Греллах Доллайд, куда явились и братья Нуаду — Гоибниу и Диан Кехт.

Наедине целый год вели они там разговор, отчего и зовется Греллах Доллайд Амрун Людей Богини.

Тогда призвали они к себе друидов Ирландии, своих врачевателей и возниц, кузнецов в хозяев заезжих домов и брегонов, дабы в тайне расспросить их.

И спросил Нуаду у чародея по имени Матгей, какова была власть его чар. Отвечал тот, что своим тайным искусством сумеет повергнуть ирландские горы на войско фоморов п обрушить наземь их вершины. Объявил Матген, что двенадцать величайших гор Ирландии придут на помощь Племенам Богини Дану и поддержат их в битве: Слиаб Лиаг, Дснда Улад, Беннан Боирхе, Бри Рури, Слиаб Бладмаи, Слиаб Снехте, Слиаб Мис, Блаи слиаб, Немтенн, Слиаб Макку Белгодон, Сегойс и Круахан Аигле.

Спросил Нуаду кравчего, в чем его могущество. И отвечал тот, что обратит против фоморов двенадцать великих ирландских озер, где уж не сыскать им тогда ни капли воды, как бы ни мучила их жажда. То будут Дерг лох, Лох Луимниг, Лох Орбсен, Лох Ри, Лох Мескде, Лох Куан, Лох Лаэг, Лох Эках, Лох Феба ил, Лох Дехет, Лох Рпох, Марлох. Изольются они в двенадцать величайших рек Ирландии — Буас, Боанн, Банна, Нем, Лай, Синанн, Муаид, Слигех, Самаир, Фионн, Руиртех, Сиур. Будут сокрыты те реки, и воды не найти в них фоморам. Ирландцы же вволю получат питья, хотя бы пришлось им сражаться до исхода семи лет.

Молвил тут друид Фигол, сын Мамоса: — Напущу я три огненных ливня на войско фоморов, в отнимутся у них две трети храбрости, силы в доблести. Не дам я излиться моче из тел лошадей и людей. А каждый выдох ирландцев прибавит им храбрости, доблести, силы и не истомятся они в битве, хотя бы продлилась она до исхода семи лет.

И сказал Дагда: — Все, чем вы хвалитесь здесь, совершил бы я сам.

— Воистину ты Дагда! — воскликнули все, и с тех пор это имя пристало к нему.

На том и расстались они, согласившись сойтись в этот день через три года.

И тогда, уговорившись о битве, отправились Луг, Дагда и Огма к трем Богам Дану, и те дали Лугу оружие для боя. Семь лет готовились они к тому и выделывали оружие.

В Глен Этин, что на севере, было жилище Дагда. Условился он встретить там женщину через год в пору Самайна перед битвой. К югу от тех мест текла река Униус, что в Коннахте, в заметил Дагда на той реке у Коранд моющуюся женщину, что стояла одной ногой у Аллод Эхе на южном берегу, а другой ногой у Лоскуйн на северном. Девять распущенных прядей волос спадали с ее головы. Заговорил с ней Дагда, и они соединились. Супружеским Ложем стало зваться то место отныне, а имя женщины, о которой мы поведали, было Морриган.

И объявила она Дагда, что ступят на землю фоморы у Маг Скене, и пусть по зову Дагда все искусные люди Ирландии встретят ее у Брода Униус. Сама же она отправится к Скетне и сокрушит Индеха, сына Де Домнан, иссушив кровь в его сердце и отняв почки доблести. Две пригоршни той крови отдала она вскоре войску, что ожидало у Брода Униус. Брод Сокрушения зовется он с той поры, в память о сокрушении короля.

Вот что совершили меж тем чародеи Племен Богини: пропели они заклинания против войска фоморов.

И расстались все на неделю до Самайна, пока вновь не сошлись ирландцы накануне празднества. Шесть раз по тридцать сотен было их там, иначе два раза по тридцать сотен в каждой трети.

И послал Дагда Луг разузнать про фоморов и, коли сумеет, задержать их покуда не двинутся в битву ирландцы.

Отправился Дагда в лагерь фоморов и испросил перемирия перед сражением. Получил он на это согласие фоморов, и те в насмешку приготовили для него кашу, ибо с большой охотой ел ее Дагда. Наполнили ей королевский котел в пять локтей глубиной, что вмещал четырежды двадцать мер свежего молока, да столько же муки и жира. Вместе с кашей сварили они козлятину, свинину и баранину, а потом вылили ее в яму, и сказал Индех Дагда, что не миновать ему смерти, если не опустошит он ту яму и не наестся до отвала, дабы после не попрекать фоморов негостеприимством.

Тогда ухватил свой ковш Дагда, а в нем без труда улеглись бы мужчина и женщина, и были в ковше половинки соленой свиньи, да четверть сала.

И сказал Дагда: — Добрая это еда, если только сытна под стать вкусу. И еще молвил он, поднося ковш ко рту: — Не испорть ее, говорит почтенный.

Под конец он аасунул свой скрюченный палец в землю и камни на дне ямы и погрузился в сон, наевшись каши. Словно домашний котел раздулось его брюхо, и над тем потешались фоморы.

Потому ушел от них Дагда к берегу Эба и немало претерпел, волоча свои огромный живот. Непотребен был его облик, ибо лишь до локтей доходил плащ, а бурая рубаха до зада. К тому же свисала она на груди, а сверху была лишь простая дыра. Из лошадиных шкур щетиной наружу были башмаки Дагда, а за собой он тащил раздвоенную палицу, что лишь восемь мужей могли разом поднять. След от нее был под стать рву на границе королевств, и оттого он зовется След Палицы Дагда. <...>

Меж тем выступили фоморы и подошли к Скетне. Ирландцы же встали у Маг Аурфолайг, и каждое войско грозилось истребить другое.

— Решили ирландцы помериться силами с нами,— сказал Брес, сын Элиера Нндеху, сыну Де Домнан.

— Немедля сразимся,— ответил Индех,— и пусть измельчатся их кости, если не возместят они дани.

Воистину многоискусен был Луг, и потому решили ирландцы не пускать его в битву. Девять воинов оставили они охранять его: Толлус-дам, Эх-дам, Эру, Рехтайда Финн, Фосада, Федлпмпда, Ибора, Скябара и Минна. Скорой смерти героя из-за его всеведения страшились ирландцы и потому не пустили сражаться.

Собрались у Луга величайшие из Племен Богини Дану, и спросил он у своего кузнеца Гоибниу, как сможет тот послужить всем своим искусством.

— Нетрудно ответить,— промолвил кузнец,— коли даже случится ирландцам сражаться семь лет, то вместо любого копья, соскочившего с древка, или меча, что расколется в схватке, смогу отковать я другой. И уж тогда ни одни наконечник, откованный мною, не пролетит мимо цели, а кожа, пронзенная им, вовек не познает жизни. Не под силу это Долбу, кузнецу фоморов. Готов я теперь для сражения при Маг Туиред.

— А ты, о Диан Кехт,— сказал Луг,— какова твоя власть?

— Не трудно сказать,— отвечал тот,— кого бы ни ранили в битве, если только не отрубят ему голову и не поразят спинной мозг или оболочку мозга, мной исцеленный наутро сможет сражаться.

— О, Кредне,— сказал тогда Луг,— чем поможешь ты нам в этой схватке?

— Не трудно сказать,— молвил Кредне,— заклепки для копий, кромки щитов, клинки да мечей рукояти — все я смогу изготовить.

— А ты, о Лухта,— спросил Луг плотника,— как послужишь своим искусством?

— Не трудно сказать,— отвечал на это Лухта,— всех наделю я щитами и древками копий.

— А ты, Огма, спросил Луг,— против кого обратишь свою мощь в этой битве?

— Что я;,— отвечал тот,— трижды девять друзей короля да его самого сокрушу я и вместе с ирландцами погублю треть врагов.

— А ты, Морриган,— молвил Луг,— против кого обратишь свою власть?

— Не трудно сказать,—отвечала она. <...>

— О, чародеи,— спросил тогда Луг,— в чем ваша сила?

— Не трудно сказать,— отвечали ему,— белыми пятками вверх падут они, пораженные нашим искусством, доколе не погибнут их герои. Две трети силы отнимется у врагов, ибо не изольется их моча.

— А вы, о кравчие,— спросил Луг,— чем нам поможете в битве?

— Не трудно сказать,—молвили кравчие,— мы нашлем на них неодолимую жажду и нечем будет врагам утолить ее.

— А вы, о друиды,— сказал Луг,— на что вашу власть обратите?

— Не трудно сказать,— отвечали они,— на лица фоморов нашлем мы потоки огня, так что уж не поднять им головы, и тогда со всей силой станут разить их герои.

— А ты, о Кайрпре, сын Этайн,— спросил Луг своего филида,— чем в битве нам сможешь помочь?

— Не трудно сказать,— молвил Кайрпре,— врагов прокляну я и стану хулить да порочить, так что властью своей отниму у них стойкость в сражении.

— А вы, о Бекуйлле и Дианан,— спросил Луг двух колдуний,— как нам послужите в схватке?

— Не трудно сказать,— отвечали они,— чары нашлем мы и камни, деревья да дерн на земле встанут войском с оружием, что обратит врагов в бегство в отчаянии и страхе.

— А ты, о Дагда,—спросил Луг,—чем поможешь одолеть фоморов?

— Не трудно сказать,— молвил Дагда,— в сече, сражении, и колдовстве приду я на помощь ирландцам. Столько костей раздробит моя палица, сколько камней топчет табун лошадей, лишь только сойдемся мы в битве у Маг Туиред.

Так, в свой черед, каждого спрашивал Луг о его искусстве и власти, а потом предстал перед войском и преисполнил его силой, так что всякий сделался крепок духом, словно король или вождь.

Каждый день бились фоморы и Племена Богини, но короли и вожди до поры не вступали в сражение рядом с простым и незнатным народом.

И не могли надивиться фоморы на то, что открылось им в схватке: все их оружие, мечи или копья, что было повержено в битве, и люди, убитые днем, наутро не возвращались обратно. Не так было у Племен Богини, ибо все их притупленное и треснувшее оружие на другой день оборачивалось целым, оттого что кузнец Гоибниу без устали выделывал копья, мечи и дротики. И совершал он это тремя приемами, а потом Лухта Плотник вырубал древки тремя ударами, да так, что третьим насаживал наконечник. Напоследок Кредне медник готовил заклепки тремя поворотами и вставлял в наконечники, так что не было нужды сверлить для них дыры — сами они приставали.

Вот как вселяли они ярость в израненных воинов, дабы еще отважнее делались они назавтра. Над источником, имя которого Слане, говорили заклятия сам Диан Кехт, сыновья его Октриуйл и Миах, да дочь Аирмед. И погружались в источник сраженные насмерть бойцы, а выходили из него невредимыми. Возвращались они к жизни благодаря могуществу заклинаний, что пели вокруг источника четыре врачевателя.

Не по нраву пришлось это фоморам и подослали они одного из своих воинов, Руадана, сына Бреса и Бриг, дочери Дагда, проведать о войске и кознях Племен Богини, ибо приходился он им сыном и внуком. Объявил Руадан фоморам о деяниях кузнеца, плотника и медника, да о четырех врачевателях у источника. Тогда отослали его обратно, дабы поразил он самого Гоибниу. И попросил у него Руадан копье, а к нему заклепки у медника, да древко у плотника. Все, что желал, получил он и сама Крон, мать Фианлуга заточила его. Тогда вождь подал копье Руадану, отчего и до сей поры говорится в Ирландии, о веретенах “копья вождя”.

Лишь только подали копье Руадану, как обернулся он и нанес рану Гоибниу, но тот выдернул его и метнул в Руадана и пронзил его насквозь, так что дух испустил Руадан на глазах своего отца и множества фоморов. Выступила тогда Бриг и, крича да рыдая, принялась оплакивать сына. Никогда прежде не слыхали в Ирландии крика и плача, и та самая Бриг научила ирландцев по ночам подавать знаки свистом.

Потом погрузился Гоибнну в источник и оттого исцелился. Был же среди фоморов воин по имени Октриаллах, сын Индеха, сына Де Домнан, короля фоморов. И сказал он им, что каждый должен взять по камню из реки Дробеза и бросить в источник Слапе у Ахад Абла, что к западу от Маг Туиред и к востоку от Лох Арбах. Отправились к реке фоморы и каждый принес камень к источнику, отчего и зовется стоящий там каирн Каирн Октриаллаха. Другое же имя тому источнику Лох Луйбе, оттого что Диан Кехт опускал в него по одной из всех трав, что росли в Ирландия.

В день великого сражения выступили фоморы из лагеря и встали могучими несокрушимыми полчищами, и не было среди них вождя иль героя, что не носил бы кольчуги па теле, шлема на голове, тяжелого разящего меча на поясе, крепкого щита на плече, да не держал в правой руке могучего звонкого копья. Воистину, биться в тот день с фоморами было, что пробивать головой стену, держать руку в змеином гнезде или подставлять лицо пламени.

Вот короли и вожди, вселявшие доблесть в отряды фоморов: Балор, сын Дота, сына Нета, Брес, сын Элата, Туйри Тортбуйллех, сын Лобоса, Голл и Ирголл, Лоскенн-ломм, сын Ломглуннеха, Индех, сын Де Дамнан, правитель фоморов, Окктриаллах, сын Индеха, Омна и Багма, да Элата, сын Деблаета.

Против них поднялись Племена Богини Дану и, оставив девять мужей охранять Луга, двинулись к полю сражения. Но лишь только разгорелся бой, ускользнул Луг вместе с возницей от своих стражей и встал во главе воинства Племен Богини. Воистину жестокой и страшной была эта битва между родом фоморов и мужами Ирландии, и Луг неустанно крепил свое войско, дабы без страха сражались ирландцы и уж вовеки не знали кабалы. И вправду легче им было проститься с жизнью защищая край своих предков, чем вновь узнать рабство и дань. Возгласил Луг, обходя свое войско на одной ноге, закрыв один глаз: <...>

Громкий клич испустили воины, двигаясь в битву, и сошлись и принялись разить друг друга.

Немало благородных мужей пало сраженными насмерть. Была там великая битва и великое погребение. Позор сходился бок о бок с отвагой, гневом и бешенством. Потоками лилась кровь по белым телам храбрых воинов, изрубленных руками стойких героев, что спасались от смертной напасти.

Ужасны были вопли что глупых, что мудрых героев и доблестных воинов, чьи сшибались тела, мечи, копья, щиты, меж тем как соратники их сражались мечами и копьями. Ужасен был шум громовой, исходивший от битвы, крики бойцов, стук щитов, звон и удары кинжалов, мечей с костяной рукоятью, треск и скрип колчанов, свист несущихся копий и грохот оружия.

В схватке едва не сходились кончики пальцев бойцов, что скользили в крови под ногами и, падая, стукались лбами. Воистину многотрудной, тесной, кровавой и дикой была эта битва, и река Униус несла в ту пору немало трупов.

Меж тем Нуаду с Серебряной Рукой и Маха, дочь Эрнмаса пали от руки Балора, внука Нета. Сражен был Кассмаел Октриаллахом, сыном Индеха. Тогда сошлись в битве Луг и Балор с Губительным Глазом. Дурной глаз был у Балора и открывался только на поле брани, когда четверо воинов поднимали его веко проходившей сквозь него гладкой палкой. Против горсти бойцов во устоять было многотысячной армии, глянувшей в этот глаз. Вот как был наделен он той силой: друиды отца Балора варили зелья, а Балор меж тем подошел к окну, и проник в его глаз отравленный дух того варева. И сошелся Луг с Балором в схватке.

— Поднимите мне веко, о воины,— молвил Балор,— дабы поглядел я на болтуна, что ко мне обращается.

Когда же подняли веко Балора, метнул Луг камень из пращи и вышиб глаз через голову наружу, так что воинство самого Балора узрело его. Пал этот глаз на фоморов, и трижды девять из них полегло рядом, так что макушки голов дошли до груди Индеха, сына де Домнан, а кровь потоком излилась на его губы.

И сказал Индех: — Позовите сюда моего филида Лоха Летглас. Зеленой была половина его тела от земли до макушки. Приблизился Лох к королю, а тот молвил: — Открой мне, кто совершил этот бросок? <...>

Меж тем явилась туда Морриган, дочь Эрнмаса и принялась ободрять воинов Племен Богини, призывая их драться свирепо и яростно. И пропела она им песнь: —Движутся в бой короли <...>.

Бегством фоморов закончилась битва, и прогнали их к самому морю. Воитель Огма, сын Элата и Индех, сын Де Домнан, правитель фоморов, пали в поединке.

Лох Летглас запросил пощады у Луга.

— Исполни три моих желания! — отвечал тот.

— Будь по-твоему,— сказал Лох,— до судного дня отвращу от страны я набеги фоморов, п песнь, что сойдет с моего языка до конца света исцелит любую болезнь.

Так заслужил Лох пощаду и пропел он гойде-лам правило верности:

— Пусть успокоятся белые наконечники копий и пр.

И сказал тогда Лох, что в благодарность за пощаду желает он наречь девять колесниц Луга, и объявил Луг, что согласен на это. Обратился к нему Лох и сказал: — Луахта, Анагат и пр.

— Скажи, каковы имена их возниц?

— Медол, Медон, Мот и пр.

— Каковы имена их кнутов?

— Не трудно ответить: Фее, Рее, Рохес и пр.

— Как же зовут лошадей?

— Кан, Дориада и пр.

— Скажи, много ли пало в сражении?

— О народе простом н незнатном не ведаю я,— молвил Лох,— что до вождей, королей, благородных фоморов, детей королевских, героев, то вот что скажу: пять тысяч, трижды по двадцать и трое погибли; две тысячи и трижды по пятьдесят, четырежды двадцать тысяч и девять раз по пять, восемь раз по двадцать и восемь, четырежды двадцать и семь, четырежды двадцать и шесть, восемь раз двадцать и пять, сорок я два, средь которых внук Пета, погибли в сражении — вот сколько было убито великих вождей и первейших фоморов.

Что же до черни, простого народа, людей подневольных и тех, что искусны во всяких ремеслах, пришедших с тем войском — ибо каждый герой, каждый вождь и верховный правитель фоморов привел свой свободный и тяглый народ —всех их не счесть, кроме разве что слуг королей. Вот сколько было их по моему разумению: семь сотен, семь раз по двадцать и семь человек заодно с Сабом Уанкеннах, сыном Карпре Колк, сыном слуги Индеха, сына Де Домнан, слугой самого короля фоморов.

А уж полулюдей, не дошедших до сердца сражения и павших поодаль, не сосчитать никогда, как не узнать, сколько звезд в небесах, песка в море, капель росы на лугах, хлопьев снега, травы под копытами стад да коней сына Лера в бурю.

Вскоре заметил Луг Бреса без всякой охраны, и сказал Брес: — Лучше оставить мне жизнь, чем сгубить!

— Что же нам будет за это?—спросил его Луг.

— Коль пощадите меня, вовек не иссякнет молоко у коров Ирландии.

— Спрошу я о том мудрецов,— молвил Луг,— в, придя к Маелтне Морбретах, сказал: —- Пощадить ли Бреса, дабы вовек не иссякло молоко у коров Ирландии?

— Не будет ему пощады,— ответил Маелтне,— ибо не властен Брес над их породой и потомством, хоть на нынешний век он и может коров напитать молоком.

И сказал тогда Луг Бресу: — Это не спасет тебя, ибо не властен ты над их породой и потомством, хоть и можешь коров напитать молоком.

Отвечал ему Брес: <...>

— Чем еще ты заслужишь пощаду, о Брес? — молвил Луг.

— А вот чем,— сказал тот,— объяви ты брегонам, что если оставят мне жизнь, будут ирландцы иметь урожай каждую четверть года.

И сказал Луг Маелтне: — Пощадить ли нам Бреса, чтобы снимать урожай каждую четверть года?

— Это нам подойдет,— ответил Маелтне,— ибо весна для вспашки и сева, в начале лета зерно наливается, в начале осени вызревает и его жнут, а зимой идет оно в пищу ирландцам.

— И это не спасет тебя,— сказал Бресу Луг.

— <...>,— молвил тот.

— Меньшее, чем это, спасет тебя,— сказал Луг.

— Что же?

— Как пахать ирландцам? Как сеять? Как жать? Поведай о том и спасешь свою жизнь.

— Скажи всем,— ответил на это Брес,— пусть пашут во Вторник, поля засевают во Вторник, во Вторник пусть жнут.

Так был спасен Брес.

В той битве воитель Огма нашел меч Тетра, короля фоморов и назывался тот меч Орна. Обнажил Огма меч и обтер его, и тогда он поведал о всех совершенных с ним подвигах, ибо по обычаям тех времен обнаженные мечи говорили о славных деяниях. Оттого воистину по праву протирают их вынув из ножен. И еще, в эту пору держали в мечах талисманы, а с клинков вещали демоны, и все потому, что тогда поклонялись оружию люди, и было оно их защитой. О том самом мече Лох Летглас сложил песнь. <...>

Меж тем Луг, Огма и Дагда гнались за фоморами, ибо увели они с собой арфиста Дагда по имени Уаитне. Подойдя к пиршественной вале, увидели они восседавших там Бреса, сына Элата и Элата, сына Делбаета, а на стене ее висела арфа, в которую сам Дагда вложил звуки, что раздавались лишь по его велению. И молвил Дагда:

Приди Даурдабла,
Приди Копр кетаркуйр,
Приди весна, приди зима,
Губы арф, волынок и дудок.

Два имени было у той арфы — Даурдабла, “Дуб двух зеленей” и Койр Кетаркуйр, что значит “Песнь четырех углов”.

Тут сошла со стены арфа и, поразив девятерых, приблизилась к Дагда. Три песни сыграл он, что знают арфисты,— грустную песнь, Сонную песнь и песнь смеха. Сыграл он им грустную песнь, и зарыдали женщины. Сыграл он песнь смеха, и женщины вместе с детьми веселились. Сыграл он дремотную песнь, и кругом все заснули, а Луг, Дагда и Огма ушли от фоморов, ибо желали те погубить их.

И принес Дагда с собой... из-за мычания телки, что получил он в награду за труд. Когда же подзывала она своего теленка, то паслась вся скотина Ирландии, что угнали фоморы.

Когда закончилась битва, и расчистили поле сражения, Морриган, дочь Эрнмаса, возвестила о яростной схватке и славной победе величайшим вершинам Ирландии, волшебным холмам, устьям рек и могучим водам. И о том же поведала Бадб. — Что ты нам скажешь? — спросили тут все у нее.

Мир до неба,
Небо до тверди,
Земля под небом, Сила в каждом.
А потом предрекла она конец света и всякое
зло, что случится в ту пору, каждую месть и
болезнь. Вот как пела она:
Не увижу я света, что мил мне,
Весна без цветов,
Скотина без молока,
Женщины без стыда,
Мужи без отваги,
Пленники без короля,
Леса без желудей,
Море бесплодное,
Лживый суд старцев,
Неправые речи брегонов,
Станет каждый предателем,
Каждый мальчик грабителем,
Сын возляжет на ложе отца,
Отец возляжет на ложе сына,
Зятем другого тогда станет каждый,
Дурные времена,
Сын обманет отца,
Дочь обманет мать."

-----------------
Мне всегда хотелось знать, куда подевался тот кусок, который как раз и есть воинское заклинание Морриган "Движутся в бой короли". Словно именно этот кусок оказался вырезан.
Ещё забавное совпадение с фразой "поднимите мне веки". Точно то же говорил Вий в славянских легендах.

Рубрики:  мифология, легенды
кельтика, артуриана

Метки:  

ужас

Среда, 11 Июля 2007 г. 17:01 + в цитатник
Это цитата сообщения Parassita [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]

А вы подаете на корм животным?

После того как я это увидела, я не могла заснуть всю ночь. Потому, что я всегда приезжая в Петербург подавала в подземных переходах на корм этим маленьким, беззащитным и не в чем не повинным животным. В надежде, что хоть этим я могу помочь им. Таких людей надо демонстративно расстреливать на центральных городских площадях, дабы другим не повадно было даже задуматься промышлять таким бизнесом.
 (494x698, 152Kb)
Рубрики:  экология, защита животных

странный миф.

Вторник, 10 Июля 2007 г. 18:36 + в цитатник

 (300x386, 38Kb)
Абу-Эль-Кассем Мансур (Фирдоуси) сообщает в поэме "Шах-Наме или Книга Царей" странную легенду.
Один арабский принц по имени Заххак заключил договор с Иблисом (дьяволом в образе павлина). Дьявол убил отца Заххака, возвёл его самого на трон, помог ему завоевать Персидскую империю и убить её царя Джемшида. За это он попросил поцелуй в лопатки. Заххак согласился. И тут же после поцелуя из спины Заххака выросли две чёрные змеи, которых нужно было каждый день кормить мозгом молодых юношей. За эту плату змеи стали сторожами Заххака, и позволили ему править Исфаганом в течении 9 веков. От Заххака и произошло племя езидов.
Христиане и мусульмане обвиняли езидов, поклонявшихся богу-павлину в том, что они обмениваются со змеями ритуальными поцелуями, предаются содомии. Их царь, восходя на трон - убивал своего предшественника так, как это сделал Заххак. Так же у них существовал ритуальный поцелуй в обнажённое плечо, как в последствии и у тамплиеров.

Рубрики:  мифология, легенды

Метки:  


Процитировано 2 раз

Мысли.

Вторник, 10 Июля 2007 г. 16:35 + в цитатник

На днях посмотрела фильм Сумрачный самурай. Смотрела, смотрела...
Я не наивна, но гладя на поединок двух разных персонажей, двух самураев с разными жизненными позициями и разным выбором, я поймала себя на том, что мне вдруг показалось, будто аморальность непременно должна приводить к глупости, что это закономерность. И наоборот, будто благородство и порядочность обязательно ведут к мудрости. Странно. Вот так показалось.


Метки:  

Рентген.

Воскресенье, 01 Июля 2007 г. 14:55 + в цитатник

Я крайне удачно съездила в травматологию. Сделала платный снимок стопы, и в результате получила его в руки себе. Поглядев на него минуту, я сразу же увидела на костных тканях чёткие иероглифические надписи в нескольких местах. Я на всякий случай спросила рентгенолога, разные ли рисунки у нас у всех на костях, и получила в ответ, что структура костной ткани - вещь индивидуальная. Ага, подумала я. Значит, древнее гадание на костях - не бред! Опытный шаман смог бы прочитать сию книгу жизни! И пресловутое гадание на бараньей лопатке тоже имеет смысл. Выглядит это так: как будто на ровном пергаменте строчкой или отдельными буквами выделяются иероглифы. Некоторые буквы вообще узнаваемы. Уж не так ли зародился в своё время алфавит.)))

Рубрики:  текущее

Коротко об ирландских танцах.

Четверг, 28 Июня 2007 г. 09:59 + в цитатник

 (251x280, 14Kb)
Обзор статьи из Следопыта.
Всем, кто видит ирландский танец, хочется его повторить.
Попав под иноземное иго, ирландия не прекращала танцевать, более того, примерно в середине XVIIIв. культура танца стала ещё и развиваться. Это произошло благодаря странствующим учителям, которых называли "Мастерами танца". Они путешествовали по деревням, останавливаясь в каждом месте на несколько недель. Каждый мастер преподавал некий авторский стиль танца, который он с течением времени совершенствовал.
Для некоторых танцев надо надевать мягкую обувь, так называемые джиллиз, или софт-шуз, что-то вроде балетных тапочек. Другим вариантом являются хард-шуз, прочные ботинки на каблуке, напоминающие обувь для американского степа. Танцор получает возможность выстукивать ритм. Некоторые ирландские танцы, такие как хорнпайп, например, нужно исполнять исключительно в хард-шуз, в то время как джига или рил имеют разновидности для каждого вида обуви.
Фигуры и музыка многих показательных джиг, рилов и хорнпайпов строго регламентированы. Для их исполнения нужна серьёзная подготовка. Неформальные ирландские танцы, как правило, составляют основу ирландских танцевальных вечеринок,так называемых кейли. К социальным относят различные сеты - группу ирландских танцев, производных от французских кадрилей, и танцы кейли, которые имеют истинно ирландское происхождение. И те и другие всегда исполняются группой танцоров, в то время как показательные танцы часто исполняются соло.
В кейли могут участвовать от трёх до шестнадцати человек, но если танцуют парами, по кругу или в одну линию, то количество пар может быть сколь угодно большим.
Исполняют кейли и сеты под всевозможные народные мелодии, часто под музыку джиг и рилов.
В последние годы увлечение ирландскими танцами носит характер мировой эпидемии.)
Главным её разносчиком, благодаря своим крайне успешным гастролям, считается знаменитое шоу ирландского танца Riverdance.
Пару слов от себя: у меня есть трёхчасовая кассета с Riverdance, смотрю не отрываясь, когда грустно и когда весело, можно сказать регулярно. И каждый раз свежесть восприятия не уменьшается. Это чудо.

Рубрики:  танец

Метки:  


Процитировано 1 раз

Длиннодревковое холодное оружие.

Среда, 27 Июня 2007 г. 17:22 + в цитатник
Это цитата сообщения Adanedell [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]

автор - не йа, а снова Иванов.

И сегодня напоследок о глефе.
глефы и гизармы, - виды древкового оружия с рубящим наконечником односторонней заточки. Причем, если у глефы клинок был изогнут и напоминал саблю, кривой меч или фачильон, то у гизармы клинок, нпапротив, имел вогнутую, как у косы, форму.

Выдержка из трактата В В Тараторина : История боевого фехтования Развитие тактики ближнего боя от древности до начала XIX века

Начиная с XIV в. большой популярностью в Европе стало пользоваться длиннодревковое оружие. Стоя в строю, воин не имел возможности использовать его в полной мере - этому мешала теснота. Бойцу приходилось наносить, в основном, уколы или элементарные рубящие удары сверху вниз. Специфика боя в строю основывалась на том, что удары надо было проводить в плоскости, перпендикулярной шеренге воинов. Держать оружие под другим углом, не мешая рядом стоящим бойцам, не представлялось возможным.
Если же строй бывал рассеян и битва распадалась на отдельные поединки, то владельцы длиннодревкового оружия имели большую свободу манипулирования им. Не стоит сравнивать технику боя, скажем, на алебарде с техникой поединка на двуручном мече; разница между ними существенная. Она может быть похожа только в способах перехвата оружия руками, но в остальном меч дает гораздо больше возможностей для поражения неприятеля за счет длины лезвия. Например, им можно проводить скользящие удары по древку или лезвию с целью покалечить кисти рук врага. Древковое оружие к таким действиям приспособлено гораздо хуже: поражающая плоскость меча намного больше. Типичный способ удержания алебарды, гвизармы, глефы, кузы, рунки (Baz:многозубец, европейская разновидность трезубца) и им подобных предметов - обоеручный хват за древко оружия, ближе к его центру, дающий возможность воину использовать для парирования ударов сразу три плоскости: - верхнюю - от руки к боевому наконечнику; - среднюю - часть древка, находящуюся между рук; - нижнюю - от руки к "пятке" оружия, часто заостренной и использовавшейся для уколов.

Опасность такого захвата состояла в том, что противник намеренно на- носил удары по кистям рук, поэтому для их парирования старались подставлять древко оружия под углом таким образом, чтобы наносимый удар шел по касательной и по инерции "уходил в землю", не задевая пальцев. Часто, чтобы древко не пострадало в схватке, его оковывали листовым железом или снабжали металлическими прожилками. Наносить удары можно было тоже тремя плоскостями. Особенно были опасны серии, сочетающие одновременно верхнюю и нижнюю плоскости, когда возможны комбинации обманных и "направленных" ударов. Средней частью древка можно было бить либо прямо - по лицу противника или его корпусу, с целью вывести из равновесия; либо сверху вниз - по голове или снизу вверх - в подбородок и шею. Длина древка позволяла совершать мощные удары по ногам врага, не наклоняясь при этом. Наконечником, часто для этой цели снабженным крюками, было удобно проводить зацепы за ноги, руки, голову... Длиннодревковое оружие к тому же удобно для боя против всадников. Даже хорошо защищенный броней конь имел незакрытые ноги: удар по ним можно было нанести на относительно безопасном расстоянии.

Вообще, главным достоинством любого длиннодревкового оружия являлось то, что с его помощью можно было удерживать даже опытного фехтовальщика, но вооруженного коротким клинковым или ударным оружием, на безопасном для себя расстоянии. При этом нельзя было позволить врагу перехватить древко свободной рукой или отбить его щитом - это повлекло бы немедленное сближение и завершающий удар. В строю, как правило, такой маневр заканчивался трагически для воина, вооруженного пикой или другим оружием на длинном древке. Если же поединок происходил один на один, то у того оставалась еще возможность задействовать для обороны и нападения среднюю и нижнюю часть древка. Разумеется, для опытного бойца дело не ограничивалось использованием только оружия. В ход пускались любые средства: врага можно было оглушить или обескуражить ударом ноги, руки, головы...

Особенно хорошо такие моменты показаны в атласе Таллхоффера, изданном в 1467 г. в Германии - одной из первых книг, передающих возможные перепетии поединков и способы, применимые для достижения победы. Рассматривая рисунки из этого издания, можно убедиться, что боевое фехтование это не только тонкое искусство, иногда оно похоже на грубую драку, где важен лишь конечный результат. Каким способом боец добьется победы - зависело от его выучки и фантазии. На первый взгляд неискушенному человеку они могут показаться грубыми и примитивными. Такое фехтование, действиельно, мало похоже на искусство, но реалии настоящего боя полностью оправдывают эти приемы.
 (51x433, 2Kb)

Рубрики:  холодное оружие

Метки:  

Стихи.

Вторник, 26 Июня 2007 г. 18:23 + в цитатник

Старое о новом и новое о старом. И ещё другое.

Где в тишине и в сумраке лесном,
Сплетают ветви тёмные узоры,
Едва слышны, на языке лесном,
Ведутся тайные переговоры.

Ночных цветов волшебный, дивный дух
Окутывает волосы и плечи,
Уже почти что мысленно, не вслух
Звучат сии таинственные речи.

Луна, как золотая колыбель
Плывёт по небу плавно и неспешно,
И рвётся в небо голубая ель,
Упорно, безнадёжно, неизбежно.

----------------------

Мёртвого неба кровавый стяг,
Свет струится как жгучий яд.
Иду который уж день подряд,
Свет Мордора рождает мрак.

Пески Ард-Гален мертвы как прах.
Нет, не растёт на них трава.
Но я то двигаюсь, я жива,
Олен вал андвен иа талаф!

Там, вдали, я знаю -
Это зоря.

Здесь нету ночи и нету дня,
Мысли погоней стучат в висок,
Ноги вязнут в тусклый песок,
Всюду видится западня.

Пляшут образы как в бреду,
Но прочь! Нет ни души вокруг.
Сюда не заходит ни враг ни друг,
А я всё равно вперёд иду.

Там, вдали, я знаю -
Это зоря.

На сером пепле дороги нет,
Безмолвная пустошь хранит покой,
И пьёт лишь кровь. Костяной рукой
Стирает мой одинокий след.

Кровавый трофей влеку за собой,
Мёртые губы не могут лгать.
Я падаю, и встаю опять,
В споре с собственною судьбой.

Там, вдали, я знаю -
Это зоря.

Сливаюсь с пустыней. Опустошенье.
Я больше не думаю, и жажды нет.
Не знаю где тот а где этот свет,
Ничего не вижу. Просто движенье.

Я знаю, где-то есть реки, и где-то горы,
Где-то шумит листва после дождя,
Я скажу на прощание, уходя:
"Эй вы, нищие дети Мордора!

Там, вдали, я знаю -
Это зоря".

----------------------------

Толпы слепцов
Снова выбрали в пастыри
Бешеных проводников...

© Е.Машкова.

Рубрики:  авторское_поэзия

Метки:  


Процитировано 7 раз

Война Клиодны

Воскресенье, 24 Июня 2007 г. 21:29 + в цитатник

Ирландские мифы и легенды.
Воина Клиодны (немного не поняла, почему так называется)

"Как-то во времена фениев сын короля уладов Киабхан Кудрявый явился к Мананнану.
Киабхан был самым прекрасным юношей на земле и от ос-тальных королевских сыновей отличался, как луна от звезд. Финн очень любил его, но остальным фениям он слишком досаждал, потому что ни одна жена и ни одна девица не могли перед ним устоять. Пришлось Финну отослать его подальше из страха перед ревностью фениев.
Так Киабхан оказался на Каменном берегу, который теперь называется берегом Сильного Мужа и находится между Дун Собайрс и морем. Там он увидел ладью и сел в нее. Юноши, которые пришли с ним, спросили его:
- Киабхан, ты хочешь покинуть Ирландию?
- Хочу, - ответил им Киабхан, - потому что в Ирландии нет у меня ни дома, ни защиты.
Он попрощался со всеми и покинул опечаленную свиту, потому что расстаться с ним значило для них то же, что расстаться с жизнью.
Киабхан плыл по морю, а над его головой поднимались с грохотом белые волны, и каждая была с гору, да с боков высовывались из воды великолепные лососи, которые не плавают там, где мелко. Испугался Киабхан и вскричал:
- Клянусь, будь я на земле, смог бы я защитить себя!
Так он плыл, пока не увидел приближающегося к нему на темно-сером коне всадника, который держал в руках золотую уздечку и то опускался в море на глубину девяти волн, то поднимался на десятой волне, не намочив платья.
Он спросил Киабхана:
- Чем отплатишь ты тому, кто тебя спасет?
- Отдам все, что у меня есть.
- Тогда придется тебе послужить тому, кто тебе поможет.
Киабхан согласился, и всадник взял его за руку, усадил на своего коня и поскакал к берегу, а ладья поплыла за ними следом. В конце концов они оказались на берегу Тир Тайрнгир, что значит Земля Обетованная. Там они спешились и пошли к Лох Лухра, что значит Озеро Гномов, в город Мананнана, где в честь гостя был задан богатый пир, на котором красивые юноши дули в роги и перебирали струны арф, пока весь дом не наполнился музыкой.
А потом пришли шуты на высоких каблуках, тощие, рыжие, плешивые, которые творили всякие чудеса. Один из них брал девять прямых ивовых прутьев, подбрасывал их под самую крышу, а потом одной рукой ловил их, стоя на одной ноге. И все думали, будто чужеземцы не умеют делать ничего подобного, поэтому просили каждого гостя повторить фокус и смеялись его неудаче.
На том пиру Киабхан был прекраснее всех сынов Дану и всех сынов Гаэла, но еще он сумел поймать все девять прутьев, как будто только и делал всю свою жизнь, что ловил их.
У Гебанна, главного друида Мананнана, была дочь, которую звали Клиодна Светловолосая и любовь которой еще не сумел завоевать ни один юноша. Однако стоило ей увидеть Киабхана, как она забыла обо всем на свете и согласилась бежать с ним.
Они тайком пришли на берег, сели в ладью и доплыли до берега Тэйт на юге Ирландии. В честь Тэйт Брек Веснушчатой он получил свое имя, которая пришла играть сюда с волной, а с ней пришли трижды пятьдесят девиц, и все они утонули в море.
Киабхан вышел на берег и отправился в лес за оленем, а девицу оставил на берегу в ладье.
Он не знал, что воины Мананнана преследовали их на сорока кораблях, а Ихну, незаметно оказавшись в ладье рядом с Клиодной, стал играть на арфе и играл до тех пор, пока Клиодна не заснула. Тогда набежала большая волна и унесла ее в море.
С тех пор волну зовут именем Клиодны Светловолосой."
 (557x699, 88Kb)

Рубрики:  мифология, легенды
кельтика, артуриана

Метки:  

Великий человек.

Воскресенье, 24 Июня 2007 г. 20:33 + в цитатник
Сегодня повидалась со своим бывшим учеником по астрологии. Это Алексей Мухранов.
Потомок грузинских царей, сегодня путешествует по миру. Он спал под звёздами в Тире, он видел моря и горы будучи свободным. Думаю, мир принадлежит ему.
Вот здесь все его путешествия, день за днём. Здесь Тир, здесь пустыня Гоби, здесь весь мир.)

http://www.muhranoff.travel.ru/
http://www.livejournal.com/users/sher_ali/
Рубрики:  персонажи

Метки:  

Поиск сообщений в Эльдис
Страницы: 312 ... 7 6 [5] 4 3 ..
.. 1 Календарь