-

Быстрый переход по страницам блога Эльдис:

 -Поиск по дневнику

Поиск сообщений в Эльдис

 -Рубрики

 -Статистика

Статистика LiveInternet.ru: показано количество хитов и посетителей
Создан: 07.04.2007
Записей: 6184
Комментариев: 104059
Написано: 171155


Ты совсем ничего не слышишь...

Пятница, 01 Августа 2008 г. 15:03 + в цитатник
Это цитата сообщения Дневник_Дани [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]

Без заголовка

Ты совсем ничего не слышишь,
Ты живешь, как спишь, и спишь, как живешь,
Где-то море, как последний оставшийся в живых, дышит,
И когда тебе грустно, начинается дождь,
Повинуясь жизненной не-справедливости
Этой жизни, кровь обращающей в лед,
Не поднимая глаз, среди вздохов и сырости
Осеннего дня, итог подводящего, год
Зачеркивающего, из лука стрелою, посланною
Неизвестно кем, под лопаткой засевшей,
Он зовется «последней осенью»,
Ибо первая редко бывает и, поседевший,
Как тот океан, ты считаешь удары прибоя,
Как бой часов, швыряющих время
К твоим ногам. Пора «золотого воя»
Всё ближе, как крылья, и дальше – все земли,
О которых жалеть не придется, закрывшись Крыльями
В сизом тумане окраин мира,
Когда грязная посуда уже вынесена,
А ты еще встать не успел, как хотел,
Но еще остается немного просини
На бросок вперед, сплетенье крыльев и тел
Уже в бесконечности, пережившей Нотр-Дам-де-Пари…
Давший обет молчания… Продолжай… Ни слова не говори…

Рубрики:  поэзия

Метки:  

РУССКОЕ КЛАДБИЩЕ СЕН-ЖЕНЕВЬЕВ -ДЕ-БУА ПОД ПАРИЖЕМ

Пятница, 01 Августа 2008 г. 13:41 + в цитатник
Это цитата сообщения ЧАРЛИТА [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]

РУССКОЕ КЛАДБИЩЕ СЕН-ЖЕНЕВЬЕВ -ДЕ-БУА ПОД ПАРИЖЕМ.

Нашла в инете снимки памятников на русском кладбище Сен-Женевьев-де-Буа под Парижем. Памятников великим эмигрантам.Фото грустные, но все же.. все же.."На кладбище Сен-Женевьев-де-Буа, где статуи стынут в песцовых боа,
покой обрели эмигранты, российской свободы гаранты...."
**************************************************

ВИД НА ВХОД
 (447x300, 26Kb)

***************************************************

ПОРТАЛ ЧАСОВНИ



 (289x500, 46Kb)

***********************************************

АНДРЕЙ ТАРКОВСКИЙ


 (300x461, 59Kb)

*********************************************

РУДОЛЬФ НУРЕЕВ


 (499x295, 61Kb)

*********************************************

АЛЕКСАНДР ГАЛИЧ


 (300x461, 47Kb)

**********************************************

ИВАН БУНИН


 (300x450, 44Kb)

***********************************************

СЕРГЕЙ ЛИФАРЬ


 (300x457, 27Kb)

Рубрики:  интересное, разное

Метки:  

Енотомания.

Пятница, 01 Августа 2008 г. 10:59 + в цитатник

На меня напала енотомания. Третий день уже перестирываю всё что только возможно. Затягивает, понимаете ли... (450x450, 60Kb)

Рубрики:  текущее

Метки:  

С приветом из дур-дома...

Пятница, 01 Августа 2008 г. 10:39 + в цитатник
Это цитата сообщения Depressed_Marvin [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]

Такое впечатление, что это утренняя линейка в психушке.

М-дя...

Впечатление такое - дизайнеры формы для команд наших двух стран устроили между собой соревнование - кто создаст более кошмарный вариант.
1)Россия:
 (512x341, 46Kb)
2)Украина:


 (485x320, 49Kb)

Рубрики:  общество, актуальное

Метки:  

Замок Пьерфон

Пятница, 01 Августа 2008 г. 10:16 + в цитатник
Это цитата сообщения Дневник_Дани [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]

Замок Пьерфон


 (640x426, 66Kb)

Рубрики:  архитектура

Метки:  

Лугнассадх.

Четверг, 31 Июля 2008 г. 22:26 + в цитатник

 

Всех поздравляю с наступающим праздником!

ЛУГНАССАДХ, он же Ламмас — кельтский «Праздник зерна», называемый также Праздником хлеба», или «Спортивным праздником».

По Д.Монро «21 урок Мерлина»

Дата: 1 августа, по традиции празднуется 15 дней до этой даты и 15 дней после, с самим праздником Лугнассадх в середине этого срока.
Современный эквивалент: праздник Халфмас (христианизированная форма).
Кельтские боги: Луг, или Лугх, или Ллеу, или Ллео; древний кельтский Бог Зерна, который был принесен в жертву и воскрес в честь Матери Августы, покровительницы урожая/земли, бог-покровитель игр и празднеств.

Определение: МУЖСКОЙ для Друидов, ЖЕНСКИЙ для Сестринской общины (которая отмечает это событие как ЛУНАССАДХ, праздник Лунной Матери, в день ближайшего к 1 августа полнолуния); на границе кварталов, пик психического подъема, связанный с полнолунием накануне августа.
Обычаи: игры, соревнования, мероприятия типа олимпийских игр, пиры, заключение временных браков (пробных: на год и на день), БАШНИ ПРАЗДНИКА УРОЖАЯ (сооружение костров, соревнования упряжек лошадей, известные также под названием НОЧИ ЗАЖИГАНИЯ КОСТРОВ), метание копий, собирание ЗОЛОТЫХ ТРУБОК ЛЛЕУ (то есть ромашки лекарственной) и желтого клевера для венков, ФЕХТОВАНИЕ.
Символы: колосья пшеницы (символизирующие волшебное копье Лугха), хлебные караваи, копье, Золотые Трубки, коса/серп.
Священная пища: зерновой хлеб, золотое вино/одуванчик, домашняя птица/рыба (запрет на красное мясо), каши/лепешки, овсяное печенье, кукурузные хлопья, земляника.
Время кульминации: В РАЗГАР ПОЛУДНЯ
Благовония: Золотые Трубки (в системе валлийского Огама известны под названием FURZE

-------------------------------
Переводится как "дрок", но это не соответствует тому растению, которое называется Золотыми Трубками во всем остальном тексте. Согласно названию, приведенному в скобках несколькими строками выше, и согласно применению (см. Приложение VIII) — это ромашка лекарственная. — Прим, перев.

), ноготки, подсолнухи, овсяная солома.

 

Обычно всегда размещаю в такие дни выдержки из глав книги П.Кампанелли «Возвращение языческих традиций», но на это раз я с трудом выбрала хоть что-то, потому что по моим представлениям автор перепутала почти всё.  Терпение моё иссякло. Ламмас у неё ужасен. Понимаю, что мои суждения в данном случае спорны, но это мой дневник и я отвечаю за то, что размещаю здесь. А раз так – я размещу кое-что из её главы, но очень выборочно, и прежде всего кусочек, относящееся не столько к Ламмасу, сколько к Летнему Солнцестоянию, потому что это именно мистерия этого дня… Дальше правда, этот кусочек всё же плавно перетекает в материал более явно относящийся к Ламмасу.

 

П. Кампанелли, «Возвращение языческих традиций», выдержки из главы 5.

 

Ламмас — это праздник урожая и Матери хлеба, но одновременно это и праздник Бога хлеба, чья жизнь приносится в жертву во время жатвы. Некоторые из древнейших богов — Таммуз, Адонис, Аттис, а позже Дионис — были богами растительности и зерна. Богиня пребывает вечно, созревая, старясь и засыпая на зиму, чтобы омолодиться и вновь стать Девой, или спускаясь живой в Подземный мир, чтобы найти своего умершего возлюбленного супруга, в то время как бог должен умереть, чтобы возродиться вновь.
Этот сюжет вновь и вновь рассказывается в историях сражений Короля Дуба с Королем Падубом, мифах об Адонисе, Таммузе и Бальдере и историях Гавейна и Зеленого Рыцаря, Талиесина и Керидвен. Боги этих историй и легенд — это бог либо солнца, либо зерна, но неважно, какой из них, потому что в конечном счете оба — один бог. Этот бог провел зимние месяцы в Подземном мире мертвых, возвращается на землю в дни Весеннего равноденствия, растет и достигает зрелости во время летнего Солнцестояния; он гибнет под ножом во цвете лет во время Ламмаса или умирает во время Осеннего равноденствия или на святки.
Большинство солнечных богов похожи в двух отношениях: во-первых, они ежегодно умирают, а во-вторых, их голова увенчана сияющими золотыми волосами. Эти два свойства как нельзя лучше относятся и к солнцу, и к созревающим колосьям хлеба.
Другое название Ламмаса — Лугнасад; так праздник был назван в честь древнего кельтского бога солнца — Луга, которому и были посвящены его торжества. Однако в этих обрядах не праздновалась жизнь Луга, но оплакивалась его смерть. Ламмас следует за летним Солнцестоянием, когда солнце на вершине своего могущества, и отмечает время, когда тьма начинает прибывать, а свет Солнца идет на убыль.
Вполне очевидно, что во всех культурах бог в его ипостаси бога солнца, чье возвращение весной приносило свет, тепло и возрождение Природы, признавался и почитался задолго до его ипостаси бога зерна и земледелия. После того как его ипостась бога зерна была признана, его часто воспринимали как сына бога солнца. В этой ипостаси он более явно выступает как бог смерти и возрождения. Во многих мифологиях в нем совмещаются свойства нового бога зерна и прежнего бога солнца. Один из подобных мифов — история о Ллеу Ллау Гифсе.
Ллеу Ллау Гифе появился на свет как эманация тела богини Смерти, Арианрод.

Имя валлийской богини Арианрод означает «серебряное кольцо», а Каэр-Арианрод — это название не только ее замка, но и созвездия Северной Короны. — Прим. пер.

Бог Гвидион уловил эту эманацию прежде, чем кто-либо смог увидеть, что это такое. Из искры жизни, принесенной от богини смерти, быстро вырос юноша со сверкающими золотыми волосами. Стремительный рост и светлые волосы — это и есть признаки бога зерна; но сверкающая шапка волос — еще и принадлежность бога солнца. Более того, имя юноши — Ллеу Ллау Гифе — обычно переводится как «лев твердой руки», а лев часто ассоциируется с солнцем. (Например, зодиакальный знак Льва управляется солнцем.) И наконец, когда Ллеу Ллау Гифса хитростью заставляют выдать единственный способ, которым его можно убить, ему стреляют в ногу, и он превращается в орла — еще одно существо, которое является символом солнца.

(Кстати, помните у Грейвза описание ритуального повреждения голеностопа – королевское увечие? Но там речь не об орле а о журавле)
Сходство между кельтским Ллеу Ллау Гифсом и тевтонским богом солнца Бальдром разительно. Бальдр, прекрасный и всеми любимый бог, называемый «Сияющим», мог быть убит только одним созданием — омелой. Столь неуязвимым он был, подобно Ллеу Ллау Гифсу, что боги по очереди метали в него стрелы и мечи, пока не была раскрыта тайна его умерщвления. Тогда бога зимы хитростью вынудили метнуть в него ветку омелы. Омела растет на верхушках священных дубов, а ведь именно там искал убежища Ллеу Ллау Гифе, когда был смертельно ранен. Мысль о том, что миф о Ллеу Ллау Гифсе рассказывает нам о ежегодном событии, выражена в следующем: единственное орркие, способное нанести ему вред, понадобилось выковывать целый год и один день.
То, что в мифе о Бальдре Боги по очереди бросали в него свое орркие, определенно напоминает старинный языческий обычай, когда жнецы по очереди бросают свои серпы в последнюю несжатую небольшую полоску хлеба, пока не повалят его весь.

(По поводу того, что убить Бальдра можно было только омелой: а это как раз и указывает на то, что автор путает мистерии Летнего солнцестояния с мистериями Ламмаса, ведь омела – растение Зимнего солнцестояния и в ней сила Бога, хозяина половины года растущего Солнца, как, впрочем, и всего года в целом…Именно противоположное и может убить противоположное. Думаю, путаница эта возникла из-за ассоциации, когда серп срезает колосья. Это появилось позже, когда к людям пришло земледелие. Изначально поединок Короля Дуба с Королем Остролистом – это Летнее солнцестояние).

С полнолунием у нас в этом году плохо, оно было слишком отдалённым от 1.08. Нет смысла...

Рубрики:  кельтика, артуриана

Метки:  


Процитировано 3 раз
Понравилось: 1 пользователю

Любителям поэзии.

Четверг, 31 Июля 2008 г. 16:13 + в цитатник

Метки:  

Королевский двор в эпоху Ренессанса. Франция.

Четверг, 31 Июля 2008 г. 13:52 + в цитатник
Это цитата сообщения Дневник_Дани [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]

Специально для Эльдис...

Этот пост должен предшествовать предыдущему, о Диане Пуатье, но вот так получилось...
*
Королевский двор в эпоху Ренессанса
С XV столетия в жизни французских государей происходили значительные изменения. Он стал воплощением жизнерадостности и грациозности, что в полной мере соответствовало духу эпохи Ренессанса. Главное отличие от предыдущих королевских дворов состояло прежде всего в заметной феминизации дворца. Как королева, так и сам государь непрерывно находились в окружении очаровательного эскадрона фрейлин, молодых и изысканных, что обусловило создание атмосферы непрерывного празднества. Благодаря женскому присутствию претерпел значительные перемены сам стиль поведения прочих обитателей королевской резиденции, стал значительно разнообразнее досуг, но самое главное -- менялась психология придворных.
До этого периода королевский двор с полным основанием можно было назвать мужским, и если мужчины и приводили во дворец своих жен, то для этого требовался весомый повод, например, праздник, рыцарский турнир или бал. При этом принцессы и королевы, конечно же, имели фрейлин, но их ни в коем случае нельзя было назвать красавицами, предпочтение отдавалось скромным и незаметным девушкам, пригодных для того, чтобы составить компанию, но совершенно не подходящих для сколько-нибудь серьезной роли. Недаром о них говорили в те времена, что компаньонки королевы занимаются тем, что «посещают двор». По сути, этих фрейлин в эпоху Ренессанса могли бы назвать дикарками, хотя и им, немногочисленным и совершенно неприметным, приходилось терпеть разного рода грубости от мужчин, для которых они являлись своего рода утешением.
Что же касается эпохи Ренессанса, то нравы сделались настолько свободными, что даже современники откровенно признавались: «Королевский двор все больше напоминает оплачиваемый из государственной казны бордель». Так дело и обстояло до самого конца правления Франциска I, который, как свидетельствуют документы, ежемесячно выплачивал «жалованье» в размере 45 ливров «даме девиц радости за службу при дворе», Сесилии де Вьевиль. В такой сумме оплачивались услуги как по содержанию дамы, так и по ее вознаграждению.
Так короли-рыцари понемногу отодвигали мужчин на второй план, превращая двор в Фонтенбло в подобие волшебной шкатулки, блестящей, набитой шелками и парчой, нимфетками и зрелыми нимфами, воздухом вожделения и обожания.
Первый опыт создания дамского королевского двора принадлежал Анне Бретонской, ставшей королевой Франции в 1491 году. После нее стали нормой так называемые «дворы королевы» и «дворы принцесс». У Анны Бретонской, в отличие от ее предшественниц, было 9 придворных дам и от 35 до 40 фрейлин. Эта королева отличалась целомудренностью и скромностью, однако считала, что женщины должны являться украшением королевского двора. Что же касается их красоты, которая, естественно, не может не склонять мужчин к распутству, то дамы обязаны были уметь постоять за себя и свою честь. Анна Бретонская отличалась нетерпимостью к необдуманным поступкам и распущенности в поведении. Даже Брантом, известный своими фривольными даже для современников рассказами не мог упрекнуть ее ни в чем. Он писал о дворе Анны Бретонской: «Ее двор был прекрасной школой для дам, она замечательно их там воспитывала и обучала, по образцу ее самой они получались весьма умными и добродетельными». Королева постоянно заботилась о том, чтобы выбранные ею дамы не испытывали нужды ни в чем: она заботилась о них и подбирала им одежду, сама выдавала замуж фрейлин, обеспечивая достойным приданым, постоянно следила за тем, чтобы девушки не подверглись искушению при королевском дворе, где так много соблазнов и соблазнителей, в любой момент готовых идти на приступ. Шарль де Сен-Мар отмечал: «Мудрая королева не желала, чтобы ее дом был открыт для всяких опасных персон, от которых нечего ждать дамам и девицам, кроме непристойности и сладострастия».
Двор Анны Бретонской был в своем роде исключительным, поскольку при ней красота и изящество соседствовали с целомудренностью и образованностью, и благотворное влияние королевы творило настоящие чудеса. В библиотеке Анны Бретонской было не менее 1,5 тысяч книг и манускриптов, многие из которых специально для нее привез из Италии Карл VIII. При дворе дамское общество находилось в постоянном окружении знаменитых поэтов, которые в немалой степени способствующих становлению изящных вкусов -- Жана Моро, Лемера де Бельж. На досуге в дамском обществе обычно читались тексты Священного Писания, поучительные исторические рассказы, -- одним словом, всячески приветствовалось духовное времяпровождение. Общество, собравшееся вокруг Анны Бретонской, было одновременно изысканным и скромным; своими предшественницами считали фрейлин Анны Бретонской мадам де Лафайет и мадам де Рамбуйе, законодательницы блестящего вкуса.
Франциск I также очень ценил Анну Бретонскую как основательницу в высшей степени очаровательной традиции, весьма значимой для становления французской монархии. Этот король в свою очередь многое сделал для того, чтобы расширить и сделать еще прекраснее дамский двор. Брантом в своих отзывах о королеве не может скрыть непритворного восхищения: «Она впервые завела великий дамский двор, существующий до нашего времени. У нее была очень большая свита из дам и девиц, и ни одной из них она ни в чем не отказывала. Весьма часто она осведомлялась у отцов тех дворян, что находились при дворе, есть ли у них дочери, и если были, то требовала их к себе». С того времени присутствие прекрасных дам в королевской резиденции сделалось обязательным и постоянным; при этом они неукоснительно должны были соблюдать правила хорошего тона, отличаться учтивостью, скромностью, но при этом следить за стремительно меняющейся модой при дворе. Красивые, непременно яркие и чувственные, они должны были возбуждать естественное внимание, но при этом оставаться в высшей степени целомудренными, помня о своей чести.
Во времена Франциска I от дам уже не требовалось соблюдения прежней целомудренности. Король всячески поощрял стремление прекрасных женщин к роскоши, не скупился на дорогие подарки, наряды и украшения, старался вовлечь их в галантные игры придворных. Брантом свидетельствует: «Не было при его дворе никого из знати, как мужчин, так и женщин, кто бы не устраивал и не участвовал в торжествах, праздниках, турнирах и поединках, маскарадах или шествиях с переодеванием. Я видел сундуки и гардеробы некоторых дам того времени, они были столь полны платьями, пожалованными королем по тому или иному случаю, что являли собой истинное изобилие».
В те времена придворные прекрасно отдавали себе отчет в том, что женщины облагораживают их, способствуя избавлению от варварских нравов и привычек, грубого проявления чувств, излишней жестокости и резкости. Молодой герцог Анри де ла Тур д’Овернь в мемуарах вспоминал, как будучи 12-летним подростком, он был определен в обучение одной из придворных дам, как того требовали традиции времени. Он писал о своей наставнице, искушенной в придворных правилах и церемониях: «Я очень старался угождать ей и заставлял ей служить, насколько позволял мой гувернер, моих пажей и лакеев. Она относилась ко мне очень внимательно, поправляя меня, если ей казалось, что я допустил неловкость, бестактность или неучтивость. И все это с такой естественной простотой, которая словно родилась вместе с ней. Никто другой не оказал мне такой помощи, вводя меня в мир и подробно знакомя с жизнью двора». Быть воспитательницей и покровительницей молодых людей считалось высокой привилегией женщины, которая сохранялась в течение длительного времени.
Франциск I был не только истинным ценителем женщин и вообще всего изящного и прекрасного; он отдавал себе отчет в том, что дамы при дворе не могут служить только для развлечения. Король особенно высоко ценил облагораживающую и просветительскую роль, которое общество возложило на женщин, а те взялись за нее с энтузиазмом. Франциск I неизменно отмечал таких воспитательниц, знакомых с хорошим тоном и благопристойностью; они могли рассчитывать на его поддержку и горячее внимание. Он был замечательным покровителем, а что до чрезмерно настойчивых ухажеров, то они рисковали вызвать своими нецеломудренными действиями -- пусть даже нелестными отзывами о достойных, по мнению короля, женщинах -- гнев правителя, как минимум, а как максимум -- ставили на кон собственную голову.
Не менее, чем его отец беспокоился о приятных манерах своих придворных, Генрих II и его супруга Екатерина Медичи. При их дворе нравы отличались утонченностью, а нарушение целомудрия, если и допускалось, то исключительно в государственных интересах, в связи с чем те, кто был склонен к распутству, заранее могли побеспокоиться о том, чтобы придумать себе оправдание, благопристойно прикрываясь политическими интересами. Прославился и дамский «летучий эскадрон» Екатерины Медичи, неоднократно пользовавшейся его неотразимым шармом. Конечно же, каждый раз исключительно в дипломатических целях.
Справедливости ради стоит отметить, что устранению излишней грубости нравов способствовала также итальянская ренессансная культура, и такие тенденции проявились уже в период царствования Карла VIII, а потом были развиты и продолжены при Людовике XII и Франциске I. Что же касается Генриха II, то его женой была уроженка Флоренции, которая сразу же позаботилась о том, чтобы в ее окружении находились соотечественники. Францию покоряла царственная и просвещенная Италия, блеск ее культуры. Немало молодых французских дворян обучались в Италии, увлекались произведениями деятелей культуры этой страны. Огромной популярностью во Франции пользовались «Кортеджиано» Кастильоне (эту книгу, переведенную на французский язык в 1537 году, называли «евангелие для придворных») и «Декамерон» Боккаччо (переведен в 1545 году). Итальянцы сделались невероятно популярны при французском королевском дворе; они считались достойными подражания и делали стремительную карьеру в отличие от подданных короля Франции. Так, в 1554 году маршалом страны стал Пьетро Строцци, главными советниками Карла VIII были итальянцы Гонди и Бираг и, естественно, королева Екатерина Медичи предпочитала выбирать себе в качестве фрейлин итальянок.
Таким образом, государи предписывали скромность в обхождении и речах, что вовсе не мешало изысканным дамам и господам вести себя очень вольно в обращении друг с другом. Королевский двор превратился в вожделенное место для всех, кто искал не только возможности возвыситься, но и получать удовольствия. Франциск I сам неоднократно подавал пример своим подданным уже хотя бы тем, что ни для кого не являлось секретом: в своем замке правитель обустроил апартаменты для дам, добиться благосклонности которых для него не составляло ровным счетом никакого труда. Ключи от этих комнат имел только сам король. В том случае, если у привлекшей внимание монарха прелестницы имелся не в меру ревнивый и любопытный муж, Франциск I сразу же напоминал такому, кто есть кто при королевском дворе, и перечить королю -- значит, нажить лишних неприятностей на свою голову. Достаточно скоро вместо девиц легкого поведения придворные начали пользоваться услугами прекрасных и благородных дам. Конечно, «товар» похуже все-таки оставался, но он почти не пользовался спросом.
Брантом в свойственной ему критической манере, граничащей с безжалостностью на грани фола объяснял подобное поведение господ в своей книге «Галантные дамы»: «Хотел бы я знать, что более предпочтительно для короля: иметь при своем дворе подразделение благородных дам и девиц или следовать порядкам королей прежних времен, которые обыкновенно допускали в свою свиту блудниц, находившихся под началом короля бесстыдников, обязанности которого исполнял прево замка, а тем женщинам отвели специальные помещения и комнаты?.. Кажется мне, что подобной безнравственности, чреватой сифилисом, можно предаваться только под большим секретом, не болтая об этом и в тайне от наших дам, столь чистых и непорочных -- по крайней мере, некоторых из них, -- кои столь не портят и не наделяют дворян импотенцией, как те из борделя».
Молодой король всеми силами утверждал при дворе своеобразную атмосферу галантности. По натуре воин, он, здоровый и крепкий, постарался окружить себя такими же сотоварищами -- военными, для которых нормой были стремительные атаки. Они привыкли только к победам.
Большинство историков склоняются к тому, чтобы приписать Франциску I заслугу в феминизации королевского двора, хотя он всегда признавал первенство в этом отношении Анны Бретонской. И все же Франциск стал первооткрывателем новой традиции, которая после него станет естественной для института королевской власти: он ввел правило назначать избранную женщину на официальную должность фаворитки правителя. Правда, впервые подобная история уже наблюдалась во времена Карла VII, признавшего в качестве своей как бы второй супруги любовницу, Агнес Сорель. Однако с тех пор Агнес являлась всего лишь исключением из правил до Франциска I, утвердившему новое правило: король должен иметь двух королев -- официальную супругу, способствующую продолжению династии, и королеву красоты. При этом последняя обыкновенно имела большее влияние при дворе, нежели первая и, кроме того, действительно являлась второй женой, только неофициальной.
Надо сказать, что далеко не все современники Франциска отнеслись положительно к новшеству, введенному монархом. Так, Жан де Сол-Таван считал, что король чрезмерно много внимания уделяет своим фавориткам, прочно обосновавшимся в Фонтенбло: «Возраст остудил в нем кровь, дух, разум, отважные порывы, и отчаявшейся монархии осталось только его сладострастие. Таким был король Франциск, сраженный дамами телесно и духовно. Всем заправляла немногочисленная банда мадам д’Этамп. Александр (Александр Македонский -- прим. авт.) замечал женщин только в том случае, когда у него не было других дел. Франциск же обращал внимание на дела только в том случае, если не находилось подходящих женщин. При этом дворе все создавали женщины, даже генералов и военачальников».
Для подобного мнения у господина Сол-Тавана, впрочем, имелись некоторые основания, например, личное письмо Франциска I, где он откровенно оценивал свой брак с Клод Французской, дочерью Людовика XII и Анны Бретонской, как совершенный только в дипломатических целях: «В этой особе меня не прельщает ничто. Да в этом и нет никакой надобности! Я согласился на эту крошку из соображений государственной важности. Для любви есть другие, возле меня их число никогда не убывает. У меня будет достаточно времени, чтобы в изобилии собрать самые опьяняющие цветочки. И пока это доставляет мне удовольствие, я буду каждый день срывать розы наслаждения с женой адвоката Дизона».
Франциск стал королем в 20-летнем возрасте и, вполне естественно, что был пылким и жадным до удовольствий. Как только дворец в Фонтенбло стал его резиденцией, как он немедленно начал выбирать в качестве истинно королевского обрамления множество прекрасных дам, и современники утверждали, будто он не брезговал ничем для осуществления своих целей, ему не были отвратительны даже публичные дома.
Что же касается супружеских отношений нового типа, то они были установлены в 1517 году, после чего король остепенился. Окружение Франциска решило, что должность постоянной королевской возлюбленной в любом случае полезна и главным образом тем, что этого требуют санитарные соображения, а смягчение нравов или соблюдение необходимых приличий тут совершенно не при чем. Фаворитка сделалась сердцем двора, украшая и освещая собой все, олицетворяя блеск и великолепие. Так женщина превратилась в настоящий центр галактики, а вокруг нее вращались планеты -- сильные мира сего, за ней тянулись, как шлейф за кометой, очаровательные придворные кавалеры. С тех пор началась эпоха правления фавориток.
В 1517 году первой королевской фавориткой стала Франсуаза де Фуа, графиня де Шатобриан, ставшая для Франциска официальной дамой сердца. Поскольку она сделалась избранной, то в ее обязанности входило обязательное участие во всех увеселительных мероприятиях двора и возглавлять их. Франсуазу выдали замуж в 14 лет за графа де Шатобриан. Редкостная красавица, она вместе со своими тремя братьями состояла при дворе королевы Анны, но в связи с замужеством была вынуждена удалиться на время от высшего света. Вновь она вернулась ко двору, будучи 20-летней ослепительной женщиной. Вначале фрейлина королевы, она не могла не обратить на себя и внимание короля. Франциск I начал атаковать эту, вначале неприступную крепость. На первых порах Франсуаза мужественно удерживала оборону, но потом сдалась, покоренная этим привлекательным мужчиной, облаченным властью, да к тому же увенчанным военными лаврами.
Жизнерадостная остроумная красавица, фаворитка старалась как можно дальше держаться от государственных дел, решавшихся в Фонтенбло. Ее влияние ограничивалось тем, что она назначала родственников на престижные посты. Вскоре высшие командные посты в армии заняли ее трое братьев и, как полагают историки, в ущерб государственным интересам страны, поскольку вину за поражения в итальянских походах обычно списывают на них -- Лотрека, Лепара и Лекена. На этом, собственно, и закончилось влияние Франсуазы де Шатобриан. И все же ее искренняя привязанность к Франциску ни у кого, даже у самых жестоких на язык, не оставляла никаких сомнений.
Однако Луиза Савойская как женщина властная и не терпящая конкуренции решила устранить фаворитку, и удобный момент, по ее мнению, настал в то время, когда Франциск I находился в мадридском плену. Король не забывал даму сердца, страстно мечтал увидеть ее, и королева решила: удобный момент для устранения независимой и всемогущей любовницы настал. Луиза Савойская сказала сыну, что организует для него долгожданную встречу в Байонне, где король оказался после освобождения, однако когда ожидавший свидания с Франсуазой Франциск явился на условленное место, дамы сердца там не оказалось. Вместо нее появилась королева в сопровождении очаровательной молоденькой девушки Анны де Писле. Она была прекрасна как ангел, да к тому же невинна и чиста. Ее полудетское личико и огромные ясные глаза немедленно пленили сердце Франциска; а что касается алчности, присущей Анне впоследствии, то она никак не отражалась в ее взоре.
Вскоре к королю прибыла и Франсуаза де Шатобриан и к своему отчаянию выяснила, что безнадежно опоздала. Между фавориткой и новой пассией короля развернулась дамская война. Когда же любовница, почувствовавшая близкую отставку, потребовала от возлюбленного немедленного прямого ответа на животрепещущий для нее вопрос, он ответил с чисто мужской прямотой и жестокостью: он может предложить Франсуазе только одно -- стать его любовницей под номером 2. Любящая женщина с гневом отказалась, но после этого ей уже ничего не осталось, как вернуться к мужу в Бретань. Она еще увидела короля через 6 лет. Как оказалось, он не смог забыть ее, и они снова были вместе в течение трех недель. Былые отношения между любовниками были восстановлены, но муж Франсуазы, как оказалось, тоже не был сделан из камня: в течение долгих лет ему приходилось терзаться ужасными муками ревности. В конце концов он не выдержал и убил свою жену, вскрыв ей вены.
В 1524 году жена Франциска I умерла, и он поступил согласно Мадридскому договору: женился на сестре Карла V Элеоноре Австрийской, некрасивой и бесцветной. Король Франции даже не считал нужным хотя бы внешне с ней считаться, не стесняясь постоянно выказывать ей пренебрежение и полное безразличие. Правитель избрал своей постоянной фавориткой Анну де Писле и сразу же поставил перед фактом будущую жену, королеву Франции. В день приезда в Париж Элеоноры Австрийской Франциск встречал ее, стоя на балконе вместе с ослепительно прекрасной любовницей, заявив таким образом и о характере будущих отношений с законной супругой, и выказав рыцарскую дерзость в духе времени. «Свадьба не решает ничего», -- так следовало понимать поведение короля.
Анну де Писле Франциск также вскоре выдал замуж и пожаловал ее супругу завидную должность губернатора провинции Бурбоннэ. Едва умерла Луиза Савойская, которая все эти годы управляла сыном невидимой рукой, как Анна немедленно превратилась в ее преемницу, стала настоящей королевой. Она получала в подарок титулы и земли, добивалась высоких должностей для своих братьев, воспитывала принцесс, оказывала покровительство писателям и художникам. Особа артистическая, Анна во многом способствовала преображению Фонтенбло, в частности, оказывая покровительство Приматиччо.
Лишь одно омрачало жизнь Анны де Писле: король Франциск начал болеть, а самое страшное: на небосклоне двор появилась новая звезда, Венеру затмевала прекрасная Диана, Диана де Пуатье, возлюбленная сначала Франциска I, а потом и Генриха II. По иронии судьбы, новая любовница дофина, которой в ту пору исполнилось сорок лет, была на десять лет старше фаворитки отца. С 1540 года весь двор был вынужден принимать участие в стычках двух женщин, двух невенчанных королев. При этом верх всегда брала герцогиня д’Этамп, но пока был жив Франциск I. Она, конечно, сдерживалась уже с трудом, начинала допускать заметные ошибки в поведении, чем давала повод придворных для всяких обидных шуток и усиления новой фаворитки. Чувствуя закат Анны де Писле, один из приверженцев лагеря Дианы де Пуатье, придворный поэт Абер, писал в стихотворении, по сути больше смахивавшем на памфлет:
Поистине, живет еще Венера среди нас,
Богиня – почести ей воздают большие.
Она при попустительстве небес
Свой челн в просторы моря направляя,
Республике прядет большую месть.
Но день грядет, и будет уничтожена Венера,
На трон ее Диана богоданная воссядет,
И добродетель воссияет на земле.
Когда же король умер, прекратилось и существование Анны де Писле. «Король умер, да здравствует новая фаворитка!». Новая возлюбленная нового 28-летнего короля, Диана де Пуатье, заблистала как звезда первой величины.

------------------------------------------------
В комментариях - дополнения в виде портретов от NADYNROM.

Рубрики:  история

Метки:  

Лето Убийственное...

Четверг, 31 Июля 2008 г. 12:50 + в цитатник
Это цитата сообщения Дневник_Дани [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]

В своих комментариях я написала автору, что согласно моим представлениям о поэзии, он пишет лучше всех. Да, это так.
Без заголовка

Лето Убийственное. Жара,
Убивающая мысль и чувства,
Ласточки в небе кричат с утра
Среди облаков снежно-белых, до хруста,
Бьющего в голову фразой короткой:
«Я не люблю…» Взгляд наивно-чистый,
Холод арктический пишет строки:
«Не верьте сломанным крыльям». И быстро
Мгла опускается. Летний вечер,
Приносящий с собой не покой – удушье,
Росчерком мглы отменяющий встречи,
Жалящий смертью и равнодушьем…
Сделай рывок, уничтожь Того-Кто-Приносит-Боль –
Убийцу с незаряженным пистолетом,
И не плачь, ты всего лишь сыграешь роль,
Для тебя написанную тем Убийственным Летом…

Рубрики:  поэзия

Метки:  

Энтони Фредерик Огастес Сэндис.

Четверг, 31 Июля 2008 г. 12:47 + в цитатник
Это цитата сообщения NADYNROM [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]

Жизнь и творчество Энтони Фредерика Огастеса Сэндиса

Энтони Фредерик Огастес Сэндис родился в 1832 году в Норвиче в семье художника. Первоначально его фамилия была «Сэндс», но в последствии он изменил ее, добавив одну букву для «благозвучия».
С 1846 года Сэндис посещал норвичскую Школу рисунка. В начале 1850-х годов перебрался в Лондон, оставив в Норвиче свою первую жену.
В 1857 году двадцатипятилетний художник обратил на себя внимание карикатурой «Кошмар» на картину Миллеса «Грезы былого», в которой высмеял прерафаэлитов. Подробнее об этом можно прочитать ТУТ.
Тем не менее прерафаэлиты не обиделись на выходку молодого художника и ввели его в свой круг. В 1860-х годах Сэндис даже продолжительное время жил в лондонском доме Россетти на Чейни-роу.
Несмотря на то, что Сэндис не был членом Братства, его живописная манера демонстрирует черты несомненного влияния живописи прерафаэлитов. Художник принял их эстетику и разделял их идеалы, восхищаясь очарованием средневековых легенд.
Он унаследовал от Россетти образ «роковой женщины», посвятив большую часть своих работ изображению женской красоты. Его музами были цыганка Кеоми и актриса Мэри Джонс, которая слыла одной из первых лондонских красавиц.
Сэндис стал выдающимся мастером портрета. Особенно же он преуспел в жанре портрета-образа. Этот факт наглядно подтверждает полотно «Ориана» (1861), написанное на сюжет поэмы Теннисона «Баллада Орианы».

 (537x700, 49Kb)

Читать далее

Рубрики:  живопись

Метки:  

Чёрно-белое.

Четверг, 31 Июля 2008 г. 12:27 + в цитатник
Это цитата сообщения Дневник_Дани [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]

Фонтенбло при Генрихе II

Миф о прекрасной Диане.
В своих итальянских походах Франциск I потерпел неудачу, самой значительной из которых оказалась битва при Павии. Поражение было сокрушительным, а монарх оказался в испанском плену. Вновь обрести свободу ему удалось благодаря заключенному между Карлом V, королем Испании, матерью Франциска и его сестрой унизительному «Дамскому миру», по которому ему пришлось согласиться на обмен: собственная свобода в ущерб свободе детей -- старшего, дофина Франциска, и младшего, Генриха, герцога Орлеанского. Договор, заключенный в Мадриде, расчленял Францию на части, а принцам пришлось отправляться в Испанию в качестве заложников.
В 1526 году, в середине марта французский двор находился на берегу пограничной с Испанией реки Бидассон, чтобы передать мальчиков-заложников. Конечно, никому даже в голову не пришло, что, возможно, из этого плена им никогда не удастся вернуться, никто не выразил им ни сочувствия, ни естественного сожаления. Семилетний Генрих переживал особенно сильно, он был младше своего брата. Заметив его состояние, молодая красивая дама подошла к нему и нежно поцеловала, как бы обещая надежду на скорое возвращение домой. Она была так ослепительно хороша собой, так добра, что не поверить ей было просто невозможно, и, возможно, потом, все долгие годы испанского плена Генриху помогла выдержать только безусловная уверенность в том, что все мучения непременно закончатся, и он обязательно увидит снова родную страну, свой дом. Мальчик не мог и предположить, что по возвращении во Францию он снова увидит ту прекрасную даму, о которой привык думать как о своем ангеле-хранителе и с кем его будут связывать долгие годы самой нежной любви.
Думается, что и сама 27-летняя красавица не ожидала, как впоследствии развернутся события после того первого поцелуя, подаренного из искренней жалости. Ее звали Диана де Пуатье, и сейчас ее портреты украшают все французские музеи и, конечно, Фонтенбло. О «нимфе Фонтенбло» напоминают многочисленные скульптурные изображения и картины, представляющие неподражаемую Диану-охотницу.
Диана действительно по натуре была охотницей. Полная жизненных сил, ренессансная героиня в полном смысле этого слова, которую современники называли не иначе как «распустившийся цветок красоты». Она имела обыкновение обливаться ледяной водой, вскакивать в седло с раннего утра и вместе со сворой собак мчаться бешеным галопом в леса Фонтенбло. Охота была для нее всем -- любимым развлечением, наслаждением, счастьем.
Ей едва исполнилось 15 лет, когда ее выдали замуж за человека гораздо старше нее, нелюдимого и мрачного, 56-летнего знатного сеньора, великого сенешаля Нормандии Людовика де Брезэ. Де Брезэ был внуком короля Карла VII, а если сказать точнее, бастардом монарха и его любовницы Агнес Сорель.
Сеньор де Брезэ в отличие от своей юной супруги был человеком опытным и нисколько не обольщался по поводу чувств новобрачной, правильно воспринимая брак как мезальянс. Потому буквально на следующий день после первой брачной ночи он со спокойной душой принял приказ короля отправиться в очередной поход, а юная Диана верно ждала его, бесконечно проливая слезы и не понимая, как и почему супруг покинул ее столь быстро.
Когда господин де Брезэ вернулся из похода, Диана старалась быть образцовой женой, любящей, всепрощающей и заботливой, и это в те времена, когда супружеская верность уже никоим образом не относилась к разряду семейных добродетелей. Потому и Диану редко воспринимали как женщину, способную на действительно сильное и искреннее проявление чувств, как современники, так и вслед за ними большинство историков. Поначалу ей приходилось выносить скабрезности Брантома, с легкой руки которого некоторые историки продолжат считать, будто только благодаря тому, что Диана отдалась любвеобильному Франциску I, ее отец, скомпрометировавший себе в дворцовом заговоре сенешаля Бурбона, избежал эшафота. Брантом приписал отцу Дианы следующие слова: «Да хранит Бог прекрасную задницу моей дочери, которая сослужила мне такую хорошую службу!». Поддержал эту легенду и романтик Виктор Гюго в своем романе «Король забавляется», правда, в этом произведении Диана показана невинной девственницей; что же касается такой мелочи, как целомудрие, то его она предлагает королю с готовностью. На самом же деле, о какой невинности могла идти речь, если Диана была замужем и ей исполнилось уже 27 лет? Она уже 12 лет жила в согласии с Луи де Брезе, собственно, который и добился помилования для своего тестя.
Опровержением этих нелепых обвинений может служить надпись, оставленная Франциском I под портретом Дианы: «Красавица, недоступная обольстителям». Диана-охотница благоволила лишь к тем мужчинам, которых любила, и, вероятнее всего, хранила верность своему старому мужу. Диана хранила верность супругу и когда он умер, долго оплакивала его. На протяжении нескольких лет молодая вдова не посещала торжественных мероприятий и носила траур.
Она все еще скорбела по умершему мужу, когда из Испании вернулись освобожденные принцы-заложники. Диана за это время расцвела, словно майская роза, а Генрих повзрослел, превратившись из беззащитного мальчика в привлекательного юношу.
Конечно, четыре года, проведенные в испанском плену, не могли не сказаться на характере принца. Некогда веселый, общительный ребенок стал замкнутым и молчаливым, на его лице никогда не появлялась улыбка, казалось, он утратил радость жизни. «Прекрасный затворник» — так окрестил юного принца королевский двор.
Однажды в разговоре с Дианой де Пуатье Франциск I посетовал на поведение своего младшего сына Генриха: «Он проводит все время в одиночестве, мало общается с придворными и большую часть дня пропадает в саду». Генрих, которому к тому времени исполнилось 14 лет, посвящал все свободное время военному делу, совершенствовался в фехтовальном искусстве, езде на лошади и занимался спортом (в частности, прыжками в длину).
Желая успокоить короля, Диана сказала: «Ваше Величество, доверьте своего сына мне, и вы не узнаете его. Он станет моим рыцарем». Естественно, женщина говорила об отважном кавалере из рыцарских романов, сердце которого наполнено целомудренной, чистой и бескорыстной любовью к Прекрасной Даме.
Вскоре юный Генрих ближе познакомился с Дианой-охотницей, она стала принцессой его снов и любовных фантазий. Юношу не пугала 20-летняя разница в возрасте, неотразимая красавица стала для него богиней, небожительницей, любовь к которой может быть лишь платонической. Юный герцог Орлеанский постоянно думал о Диане, боясь приблизиться к ней и в то же время страстно желая оказаться в ее объятиях. Молодой принц становился мужчиной, в нем пробуждались чувственные желания.
По совету Дианы Генриха вскоре женили. Его законной супругой стала представительница богатого флорентийского рода Медичи, 14-летняя Екатерина. Этот брак был выгоден не только французской короне, но и дяде новобрачной, Папе Римскому Клементу VII, получившему поддержку со стороны могущественного европейского государства.
За шумной свадьбой последовала первая брачная ночь. Согласно некоторым источникам, «Франциск I сам уложил молодоженов в постель, пожелав и дальше наблюдать их «упражнения», и дети мужественно справились с испытанием». Екатерина, получившая с замужеством высокое положение в обществе, была счастлива. Генрих стал ее первой большой любовью, и она беспрекословно подчинялась его приказаниям.
Однако молодая супруга не вызывала у принца никакого интереса, он по-прежнему боготворил свою даму сердца, прекрасную и неотразимую Диану-охотницу. Генрих не скрывал своих чувств, давая им выход в турнирных поединках. Преклоняя свое знамя перед возлюбленной, принц тем самым признавался ей в своей страстной любви. Однако отношения Дианы и Генриха оставались целомудренными, в духе куртуазной литературы. В этом не сомневался никто из придворных, и подтверждением тому служит свидетельство венецианского посла, который в своем письме Светлейшей Республике сообщал: «Принцу двадцать восемь лет, он совершенно не питает склонности к женщинам, своя его вполне устраивает. Для беседы он предпочитает общество вдовы сенешаля Нормандии (Дианы де Пуатье), сорока восьми лет. Он испытывает к ней истинную нежность, но полагают, что их отношения лишены сладострастия, как отношения матери и сына. Говорят, эта дама наставляет, направляет и консультирует господина дофина, именно она вдохновляет его на все достойные поступки, и ее участие имеет поразительный эффект».
Судьбе было угодно, чтобы этот юноша, охваченный любовным жаром, возглавил могущественнейшую европейскую державу. Генриха не готовили к занятию трона, наследником французской короны должен был стать его брат Франциск. Но последний, заболев воспалением легких, скончался, не достигнув 20-летнего возраста. Генрих стал дофином, наследным принцем Франции.
Вероятно, это событие и сознание собственной власти над будущим королем побудили 37-летнюю Диану вступить в любовные отношения с 17-летним Генрихом. О своем грехопадении дама, возраст которой во Франции XVI века считался преклонным, даже сочинила очаровательные стихи:
Амур однажды преподнес
Мне в дар букет прекрасных алых роз.
Представьте, аромат любви –
Диана пала без борьбы.
Известны вам и день, и час
Того, о чем веду рассказ.
Первую ночь любовники провели в замке Экуен у коннетабля Монморанси. Диана не случайно выбрала этот замок с его знаменитыми эротическими витражами, приводившими в состояние шока даже знаменитого низвергателя устоявшихся традиций Рабле. Витражи, иллюстрировавшие любовь Психеи и Амура, должны были недвусмысленно намекнуть Генриху, что его возлюбленная — не бесплотная богиня, а чувственная женщина, способная чутко отозваться на его ласки. Несколько дней провели любовники в замке, прежде чем принц решился войти в спальню Дианы…
Так начался знаменитый любовный роман. Лишь познав страсть полного сил юноши, неприступная красавица, знавшая до тех пор лишь любовь своего мужа-старика, с радостью отдалась чувственному греху.
Осознав, что физическая любовь — это не простое исполнение супружеского долга, а способ получения удовольствия, Диана словно прозрела. «Как много я потеряла в жизни», — думала прекрасная грешница. А счастливый Генрих, сжимавший в крепких объятиях свою неприступную богиню, просто наслаждался чудеснейшими моментами жизни. Позже наследный принц описал свои чувства в стихах: он вспоминал о постоянном страхе быть отвергнутым прекрасной Дианой и сожалел о потерянных годах счастья с этой страстной богиней.
Влюбленный принц стал носить черный и белый цвета, которые преобладали в нарядах его дамы сердца, под этими цветами он дрался на турнирах, сражался на поле брани. Генрих сделал черно-белую гамму символом своей любви, отголоски которой также находили выражение в его сочинениях эпистолярного жанра. Буквой H с двумя примыкающими к ней полумесяцами (личной эмблемой Генриха), образующими два соединенных латинских D, Генрих обычно заканчивал свои письма. Этот вензель с двумя навечно сплетенными буквами имен влюбленных присутствовал и на доспехах будущего короля, на его парадном облачении, а позже и в комнатах всех принадлежавших королевской фамилии замков. Можно увидеть его и в Фонтенбло, облик которого претерпел определенные изменения в связи с мифом о солнечном короле и его прекрасной возлюбленной, королеве-Луне, брате и сестре.
Настоящим чудом Фонтенбло стал, после Галереи Близнецов, или галереи Франциска I, построенный по приказу Генриха II Бальный зал, или галерея Генриха II. Строительство его начал Лебретон, а завершил Филибер Делорм, уже построивший для прекрасной Дианы замок Анэ. В эту галерею поднимались по Королевской лестнице, минуя узкий коридор. Как и Галерея Франциска I, Бальный зал кажется золотым от солнечного света, свободно проникающего в него из выходящих в сад глубоких окон, размещенных в нишах, гармонирующего с отделкой потолка, сделанного из полированного орехового дерева, с дубовой отделкой стен, на панелях которого многократно повторяются вензеля Генриха II и Дианы де Пуатье, а королевские лилии сплетаются с полумесяцами и стрелами – символами Дианы де Пуатье.
Здесь также много фресок, исполненных Никколо дель Аббате по эскизам Приматиччо. О творческой манере дель Аббате, одухотворенной и нежной, Вазари писал: «…из всех помощников Приматиччо никто не принес ему такой чести, как Никколо из Модены». Эти фресковые композиции основаны на античных мифологических сюжетах. На стене, обращенной в сад, можно видеть такие композиции, как «Церера и жнецы», «Вулкан, кующий по приказу Венеры стрелы любви», «Фаэтон, испрашивающий у Солнца позволения сопровождать его колесницу», «Филемон и Бавкида, награждаемые Зевсом за оказанное гостеприимство».
Оконные ниши также заполнены фресками, изумительные, с трепетной техникой исполнения, как и сама любовь короля и прекрасной Дианы. Неизменная героиня этих фресок – богиня Диана, то купающаяся, то отдыхающая в чистых источниках Фонтенбло, и источник вдохновения художника находится в роскошной природе, окружающей этот дворец. По легендам времени Генриха II леса Фонтенбло населяли нимфы, неизменные спутницы Дианы-охотницы, ставшей как будто соправительницей замка вместе с солнечным божеством, снисходительно позволившем своей сестре наслаждаться его владениями. Культ Дианы начинался еще Россо и Челлини, но при Генрихе Диана стала поистине неповторимой и единственной, в каких бы обличьях она ни представала – пусть даже Психеи или Венеры.
Занятие трона позволило Генриху беспрепятственно распоряжаться королевской казной, он дарил возлюбленной драгоценности и крупные суммы денег, леса и поля, имения и замки. Вскоре Диана стала самой влиятельной и одной из наиболее состоятельных дам Франции, ей был присвоен титул герцогини де Валентинуа.
Бывшая баронесса де Брезэ и ее ближайшие сподвижники стали фактическими правителями Франции, Генрих делал все, что советовала ему Диана. Некоторые последствия ее влияния на короля оказались губительными для всей страны. Так, по воле Дианы и ее друга кардинала Лотарингии Генрих в 1557 году возобновил войну с Испанией и «Священной Римской империей» за обладание Италией, в ходе которой Франция потерпела сокрушительное поражение и была вынуждена отказаться от территориальных притязаний.
Тем временем Екатерина Медичи, законная супруга Генриха II, терпеливо ждала своего звездного часа. На протяжении десяти лет она не могла родить наследника, советы астрологов, народные снадобья и заграничные лекарства — все оказывалось бесполезным.
Генрих, уставший ждать наследника, вскоре перестал посещать спальню жены, проводя все ночи и дни в объятиях любовницы. Однако Диана заставляла короля бывать у Екатерины, демонстрируя тем самым настоящую государственную мудрость. И эти «ночные посещения» в конце концов увенчались успехом: с 1544 по 1556 год в королевской семье появилось на свет десять детей.
Прекрасно понимая, что отчасти обязана рождением наследников Диане, Екатерина молча терпела этот «брак втроем». Позже королева признавалась: «Я всегда радушно принимала мадам де Валентинуа, но всегда давала ей понять, что это притворство, ибо никогда любящая мужа женщина не полюбит его любовницу».
По свидетельствам современников, две величайшие женщины современности никогда открыто не демонстрировали своего противостояния, однако в отдельных фразах, взглядах, жестах чувствовалась неприязнь, переходящая в ненависть. Однажды Диана обратилась к королеве с вопросом: «Что вы читаете, мадам?». И в ответ услышала: «Я читаю историю этого королевства и нахожу, что во все времена шлюхи управляли делами королей». Екатерина не побоялась в приватной беседе высказать свое мнение о всесильной сопернице.
Диана и Екатерина… Эти женщины, сыгравшие важные роли в истории Франции, отличались не только характерами, но и внешне. Несмотря на возраст, Диана все еще оставалась «распустившимся цветком красоты», казалось, время было над ней не властно: все тот же блеск в глазах, очаровательный овал лица, прекрасная фигура…
Екатерину же никто не мог назвать красавицей. «Слишком крупный рот, большие, но совершенно бесцветные глаза», — такое описание королевы встречается в воспоминаниях одного посла. А некоторые современники утверждали, что 20-летняя Екатерина была точной копией Папы Льва X. Неудивительно, что Генрих отдавал предпочтение красивой и умной любовнице. Законной же супруге не оставалось ничего иного, как томиться в одиночестве и воспитывать детей.
Екатерина все еще любила мужа. Желание понять, почему он покидает ее ради престарелой фаворитки, было столь велико, что королева решилась на отчаянный шаг. Она проделала в потолке комнаты Дианы несколько отверстий и стала наблюдать за интимной жизнью счастливых любовников. Да, таких безумств, как с фавориткой, король в супружеской постели себе не позволял. Просмотр этого эротического «спектакля» сделал Екатерину еще более несчастной, она постоянно плакала, тоскуя по крепким мужским объятиям.
Но Генрих и Диана не замечали слез королевы, они по-прежнему были заняты друг другом. Даже в военных походах король помнил только о своей возлюбленной и ежедневно писал ей прекрасные письма в стихах.
В день своего 40-летия Генрих преподнес 60-летней Диане кольцо с крупным бриллиантом. Этот подарок сопровождался запиской следующего содержания: «Я вас умоляю, моя жизнь, носить это кольцо в знак моей любви... Я вас умоляю всегда помнить о том, что никогда не любил и не люблю никого, кроме вас!». Жить королю оставалось всего 10 месяцев…
30 июня 1559 года на улице Сент-Антуан, неподалеку от Бастилии, состоялся смертельный поединок, в котором король сошелся с капитаном шотландской гвардии, графом Монтгомери.
Генрих, как обычно, был облачен в черно-белые одежды, такая же цветовая гамма присутствовала и в наряде его дамы сердца, сидевшей в королевской ложе рядом с Екатериной. К ногам Дианы хотел принести победу Генрих, и только ей он нежно улыбался, получая в ответ очаровательную улыбку, полную любви. Это были последние минуты счастья в жизни двух влюбленных.
Сойдясь на поле, Генрих и Монтгомери преломили копья. А потом неожиданно Что копье графа сломалось о панцирь короля, острый обломок вошел в его глаз и вышел через ухо. Врачи оказались бессильны в этой ситуации, и через 10 дней король скончался.
Все то время, пока раненый Генрих находился в Турнельском замке, Диана не покидала своей комнаты. Екатерина запретила ей показываться в покоях умирающего короля.
Вечером 8 июля к Диане прибыл посыльный с приказом вернуть драгоценности короны. «Разве король уже умер?» — спросила фаворитка. «Нет, мадам, но все говорят, что Его Величество не доживет до утра», — пролепетал испуганный посыльный и в ответ услышал слова, достойные королевы: «Пока он жив, никто не смеет мне приказывать!».
Утром 10 июля Генрих II умер. Диане было отказано даже в праве последний раз взглянуть на любимого, только из окна она могла наблюдать за траурным кортежем, увозившим охладевшее тело ее короля в Сен-Дени. Диане пришлось вернуть все подаренные Генрихом драгоценности, взятые из королевской казны крупные суммы денег и даже отказаться и от любимого замка ею и королем Фонтенбло, где они провели на охоте, вместе, только вдвоем, столько пленительных, незабываемых часов; «жемчужину Луары» Шенонсо.
Покинув Фонтенбло, Диана уединилась в своих владениях в Анэ. Этот чудесный замок, стены которого пестрели сценами, изображающими хозяйку на охоте, в купальне, спящей на широкой кровати, был поистине храмом, достойным ее красоты. Эти изумительные произведения искусства были вывезены ею из Фонтенбло и напоминали счастливые годы с любимым королем, Генрихом II. Так, в положении затворницы, Диана-охотница и провела последние годы своей жизни.
Она пережила Генриха почти на 7 лет и умерла 25 апреля 1566 года. Незадолго до ее смерти в замке Анэ побывал Пьер Брантом, мемуары которого хранят интереснейшие сведения о виднейших исторических деятелях Франции XVI века.
«Я увидел эту женщину за 6 месяцев до смерти, — писал Брантом. — Она была еще столь красива, что ни одно сердце, даже твердое, как скала, не могло не взволноваться. Я уверен, если б эта дама прожила еще сто лет, она бы не постарела ни лицом, ни телом. Жаль, что земля скрыла от нас это прекрасное тело!».
Похоронили легендарную красавицу в Фонтенбло, и забальзамированное тело Дианы де Пуатье пролежало в склепе нетронутым почти два столетия. В годы Великой французской революции санкюлоты, пришедшие в Фонтенбло с одним желанием -- дотла сжечь этот замок -- символ незыблемости королевского величия, захотели бросить тело фаворитки Генриха II в общую могилу и вскрыли ее гроб. Перед собравшимися предстала все та же прекрасная, не тронутая тлением Диана-охотница: правильный овал лица, чувственный рот, нежные веки с темными густыми ресницами, прикрывшие глаза… Она казалась спящей, и только грубые прикосновения, обратившие платье красавицы в прах, разрушили сказочное ощущение ее присутствия в реальном мире. Только один из солдат успел отрезать ножом шелковистую прядь волос, которой с благоговением касался влюбленный Генрих II.
Тело Дианы было погребено в общей могиле, а воспарившая на небеса около двух столетий назад душа, все так же нежась в объятиях любимого Генриха, наверное, насмехалась над беснующейся толпой.
 (338x450, 63Kb)

Рубрики:  история

Метки:  

Серебряные дети ветра.

Четверг, 31 Июля 2008 г. 12:16 + в цитатник
Это цитата сообщения Ishtar [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]

Андалузцы. Пост № 2.

Андалузские лошади обладают великолепными грациозными движениями и красивым экстерьером.
Читать далее

 (405x600, 43Kb)

Рубрики:  животные

Метки:  

Всякое разное.

Четверг, 31 Июля 2008 г. 10:00 + в цитатник

Мысля №1. Всё вспоминаю свой поход в Александрию, в Коттедж. Вспоминаю одну замечательную старушку из немецкой экскурсии. Совершенно крошечная, худенькая старушонка всегда просто садилась где-то с краю, измученная ходьбой и жарой (это был единственный по настоящему жаркий день), и главное – измученная своей старостью. Она опускала голову, и, кажется – ничего уже не видела и не слышала. Но в брючках, с янтарными бусами (местными, такими узнаваемыми, не самыми дорогими), с очаровательной завивкой… Пытаясь продираться через эту доставшую уже меня немецкую экскурсию, застрявшую в узком проходе покоев Коттеджа, я нечаянно подняла старушку с места, и она подняла голову, показав лицо. Что это было за прелестное лицо! Счастливое невероятно, оно всё лучилось радостью! Она оказывается была счастлива просто находиться в этом месте… Так и вижу её круглые, совершенно голубые, немецкие-немецкие глаза.

И вот я думаю… Во время войны,  к концу войны, она могла быть даже подростком…

Что, какими словами экскурсоводы рассказывают немецким экскурсантам о том, что во время войны всё здесь было разрушено? Как проходят они мимо стендов с фотографиями разрушений? От Петергофа оставались одни руины, всё было уничтожено. Ораниенбаум, хотя и чуть дальше от Питера, но, как я поняла, не был сдан ни на один день. Пушки с Кронштадта доставали до Ораниенбаума и били по немцам непрерывно. А вот до Петергофа не доставали, увы, район был сдан. Прямо напротив моего дома (который в те дни представлял собой лишь фундамент Петровских времён) стоял бронепоезд и калашматил по всему что движется. И по нему калашматили. С воздуха, с суши, с воды – летели и летели снаряды. Теперь тут и по сей день можно находить следы этой ужасной бойни. В нашем районе не уцелел ни один дом.

А теперь они – ЭКСКУРСИЯ. Они любуются великолепием Петергофа, которое не так уж давно было уничтожено их родителями. Это немного странно всё же. Но это хорошо.

Мысля №2.

Я давно хотела заполучить садовый аконит (шлемник) особенной окраски. Голубой с переходами. Но это редкость. Я увидела его однажды у своей знакомой, но он почти не разросся и мне неудобно было просить. Тем более что она больше склонна брать, чем давать. Потом я увидела его в продаже, но дорого. Я решила, что обойдусь. И вот сейчас я вдруг увидела, что в заброшенном районе моего сада, на самом краю, в траве растут два…аконита. Один из них – именно такой как я хотела! Как, каким образом они пришли ко мне? Откуда? Нигде поблизости ничего этого нет! Это садовые растения, как могли они появиться у меня ниоткуда? Второй – простой, синий. Этот бывает иногда в наших садах. Но голубой – это сортовой, появился недавно, ни у кого нет в округе. А у меня есть теперь )). Правда, они оба в сорняках, плохо сформировались и слабоваты, бедняги. Но теперь я их посажу по-человечески. С неба свалились, да ещё парой, да ещё разные…

Мысля №3. У музыки есть запах.

Это голубой аконит (его цветы имеют форму шлема):



 (466x699, 69Kb)

А это его синий приятель:
 (430x699, 64Kb)

А здесь стоял бронепоезд, за травой, в углублении, как бы во рву - железная дорога.
 (400x600, 94Kb)

Рубрики:  размышления

Метки:  

Ш.Бодлер.

Среда, 30 Июля 2008 г. 15:53 + в цитатник
Это цитата сообщения NADYNROM [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]

Шарль Бодлер между "восторгом жизни" и "ужасом жизни"

В 80-х годах прошлого века Поль Верлен ввел в литературный обиход выражение "проклятые поэты". "Проклятыми" он назвал тогда Тристана Корбьера, Артюра Рембо, Стефана Малларме, Марселину Деборд-Вальмор, Огюста Вилье де Лиль-Адана и, разумеется, себя самого. Продолжи Верлен свои очерки, и первое место в его списке, скорее всего, занял бы Шарль Бодлер, поэт, чьей судьбой стало самомучительство. Все творчество Бодлера выросло из кричащего столкновения между его "обнаженным сердцем", до беззащитности чувствительной душой, жаждавшей ощутить "сладостный вкус собственного существования" (Сартр), и беспощадно ясным умом, который превратил эту душу, знавшую о своей нечистоте и добровольно требовавшую пытки, в объект бесконечных аналитических истязаний. Его поэзия — это поэзия контрастов и оксюморонов: неподдельное переживание отливается здесь в подчеркнуто отделанные, классические формы, волны чувственности бушуют в гранитных берегах беспощадной логики, искренняя нежность соседствует с едкой язвительностью, а благородная простота стиля взрывается разнузданными фантазмами и дерзкими кощунствами. Мечущийся между "восторгом жизни" и "ужасом" перед ней, влачащийся во прахе и тоскующий по идеалу, Бодлер как нельзя лучше воплощает феномен, названный Гегелем "несчастным сознанием", т.е. сознанием, разорванным и оттого пребывающим в состоянии "бесконечной тоски".

 (700x594, 65Kb)

Гюстав Курбе. Портрет Шарля Бодлера

"Навеки одинокая судьба", страшившая и притягивавшая Шарля Пьера Бодлера, отпустила ему всего 46 лет жизни, отметив печатью уже при рождении. Он родился от "неравного брака": когда 9 апреля 1821 г. Шарль Пьер появился на свет, его отцу, Жозефу Франсуа Бодлеру, было уже 62 года, а матери, Каролине, — 28 лет. Хотя Франсуа Бодлер умер, когда ребенку не исполнилось и 6 лет, тот на всю жизнь сохранил к отцу теплое детское чувство, граничащее с преклонением, и любил вспоминать благородного седовласого старца с красивой тростью в руке, гулявшего с ним по Люксембургскому саду и объяснявшего смысл многочисленных статуй.
Читать далее

Источник: Выдержки из статьи Г. К. Косикова "Шарль Бодлер между "восторгом жизни" и "ужасом жизни"

Рубрики:  живопись
поэзия

Метки:  

Портреты исторических персонажей.

Среда, 30 Июля 2008 г. 11:07 + в цитатник
Это цитата сообщения Alcasar_1474 [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]

Неизвестные шедевры-5. Иконография одного портрета.

У этого портрета нет автора. Но есть имя. Если верить атрибуции, то изображена на нем принцесса Франции, ставшая королевой Испании Изабелла де Бурбон.

 

 

Она считалась одной из красивейших принцесс своего времени, испанский народ называл ее «желанной», а мы почти ничего не знаем о ее жизни.

 

Читать дальше
Рубрики:  история

Метки:  

Чайные превращения или Тройная хризантема.

Вторник, 29 Июля 2008 г. 23:06 + в цитатник

Наверное многие знают китайский чай "Тройная хризантема" и "Жасминовый венок".

Я сфотографировала процесс заварки и раскрытия этих цветков.

Итак, сначала чай выглядит так:
 (700x467, 60Kb)

Это "тройная хризантема". Опускаем её в кипяток, в прозрачный чайник.
 (700x467, 66Kb)

Процесс пошёл, дальше убираю под кат.
 (467x700, 75Kb)

photo
Рубрики:  эстетика кулинарии

Метки:  

Письма с фронта.

Вторник, 29 Июля 2008 г. 22:26 + в цитатник
Это цитата сообщения Depressed_Marvin [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]

Октябрь 1941 года. Катастрофа под Брянском

Не буду комментировать, читать это тяжко, но не публиковать такие документы нельзя.
http://www.izvestia.ru/victory/article1645938/
Черные дни 50-й армии

Фронтовые дневники - редкость: особые отделы их запрещали, опасались, что записи могут попасть к врагу и будут использованы против нас. Начальник особого отдела 50-й армии, входившей в 1941-м в состав Брянского фронта, майор НКВД Иван Савельевич Шабалин по долгу службы должен был следить, чтобы другие дневников не вели. Но сам вел (по привычке? надеясь, что с ним-то ничего не случится?). Но случилось - и именно то, чего боялись: Шабалин погиб, его записи попали к немцам.

Немцы дневник Шабалина перевели и в качестве интересного трофея переслали командованию гитлеровской 2-й танковой армии с пометками: "Дневник дает интересную картину... показывает, что напряжение в войсках противника больше, чем у нас... необходимо сделать предметом поучения войск..." После войны немецкий текст был обнаружен в германских военных архивах, вновь переведен на русский. Теперь уже наши изучили его как немецкий трофей - и сдали в архив советский. Сейчас этот материал хранится в Государственном архиве Российской Федерации. "Известиям" его предложили историки Николай ПОБОЛЬ и Павел ПОЛЯН. Публикуется с сокращениями.

Читать далее...
Рубрики:  ВОВ

Метки:  

Муза Бодлера.

Вторник, 29 Июля 2008 г. 13:54 + в цитатник
Это цитата сообщения NADYNROM [Прочитать целиком + В свой цитатник или сообщество!]

Жанна Дюваль. «Черная Венера»

О квартеронке Жанне Дюваль, женщине, которую, судя по рассказам современников, Шарль Бодлер любил больше всех на свете после своей матери, известно не так много.

 (407x600, 76Kb)

Жанна Дюваль. Рисунок Бодлера

Предполагается, что родилась она приблизительно в 1820 году на Гаити, а в 1842 году оказалась в Париже, где и познакомилась с поэтом.
По всей видимости, Жанна стала одной из статисток в каком-то театре, но никаких успехов на этом поприще так и не достигла. Зато двадцатилетняя связь с Бодлером в итоге принесла ей славу.
Друзья и знакомые поэта отмечали, что в Жанне не было ничего замечательного - ни особенной красоты, ни ума, ни таланта, ни сердца. Ничего, кроме безграничного эгоизма, корыстолюбия и легкомыслия. Она проявляла открытое презрение к литературным занятиям Бодлера, постоянно требовала у него денег, вводя в чрезмерные долги, и изменяла ему при любом удобном случае, а он кротко и покорно выносил все это, никогда никому не жалуясь и не пытаясь порвать подобную неестественную связь со своей «Черной Венерой». Жанна символизировала для поэта красоту, сексуальность, чувственность, экзотичность и загадочность женщин с островов.
Читать далее

Рубрики:  живопись

Метки:  

Понравилось: 1 пользователю

В благодарность2.

Вторник, 29 Июля 2008 г. 13:37 + в цитатник

В продолжение разговора о фотографиях отражений, хочу добавить пост специально для Ishtar и SantaLucha, а так же и для всех, кому интересно и приятно на это полюбоваться.
Нашла у себя несколько фотографий.
IMG_3214 (699x466, 95Kb)

photo
Рубрики:  фотографии

Метки:  

Поиск сообщений в Эльдис
Страницы: 309 ... 52 51 [50] 49 48 ..
.. 1 Календарь