-

Быстрый переход по страницам блога Эльдис:

 -Поиск по дневнику

Поиск сообщений в Эльдис

 -Рубрики

 -Статистика

Статистика LiveInternet.ru: показано количество хитов и посетителей
Создан: 07.04.2007
Записей: 6447
Комментариев: 107681
Написано: 175212


Посмертная маска Джона Китса

Суббота, 24 Марта 2012 г. 10:37 + в цитатник

Теперь я возвращаюсь к своей старой рубрике "посмертные маски".
Сейчас оглядываясь на серию этих постов, могу сказать, что первые посты были неудачны и пусты (таковы сообщения с выложенными посмертными масками Пушкина, Есенина, Данте, Наполеона, Ньютона и Паскаля), но позже я поняла чего хочу от этой рубрики, и с момента поста о посмертных масках Робеспьера и Марата тема эта наконец зазвучала. После появились материалы о Моцарте, Марии Стюарт, Валерии Чкалове, Лоренцо Медичи, о Гиммлере, Блейке, о Юлии Цезаре пост "Каким он парнем был"... Эти посты уже полностью отражают то, что мне бы хотелось вложить в тему посмертных масок в этом блоге.
Но на этот раз я изменю и этому своему правилу, вложив в пост на много больше, чем изначально требует тематика.
И хотя я опять же не стану описывать биографию и её подробности, стремясь уловить именно "последние лучи", тонкую грань жизни и смерти, но... Здесь будет на много больше обо всём, и на много меньше о самой посмертной маске.

Посмертная маска Джона Китса
ca36f36e1c24436831537ec1957feba1_full (325x406, 53Kb)

Другие фотографии маски:

 

Keats’s Life Mask (225x302, 12Kb)Keats’s Life Mask1 (225x344, 16Kb)

Скажи,
Печальная богиня, — заклинаю
Тебя твоей рыдающею лирой:
Зачем в бреду и самоиступленье
Брожу я в этих рощах? -Ты молчишь.
Молчишь! -но я уже читаю сам
Урок чудесный на лице безмолвном
И чувствую, как в бога превращает
Меня громада знаний! Имена,
Деянья, подвиги, седые мифы,
Триумфы, муки, голоса вождей,
И жизнь, и гибель-это все потоком
Вливается в огромные пустоты
Сознанья и меня обожествляет,
Как будто я испил вина блаженных
И приобщен к бессмертью!

Джон Китс. Гиперион. Книга Третья.

(переводчик ?)

Джон Китс (John Keats) - великий поэт младшего поколения английских романтиков. Родился 31.10. 1795. Лондон, умер 23.03.1821. Рим. Прожил всего 25 лет.

Судьба его была печальной, рано оставшись без родителей (отец погибает когда ему было 9 лет, мать от чахотки - когда ему 15 лет, оставив ему в наследство оную чахотку, бедность и разбитые надежды). Китс родился в семье содержателя платной конюшни, низкое происхождение и финансовые трудности сделали невозможным получить достойное образование, многие двери перед ним оказались закрыты. Любовь, охватившая его с такой отчаянной силой не принесла радости. Девушка по имени Фанни Браун дала понять, что не выйдет за него замуж до тех пор, пока он не устроит свою жизнь более обеспеченно и не докажет, что способен содержать семью материально.

Фанни Браун

81729939_220pxFannybrawne (220x281, 20Kb)

Текст письма Джона Китса к Фанни Браун из Италии, где прошли последние дни его жизни, многое приоткрывает в их взаимоотношениях и его чувствах и представлениях

Джон Китс

ff16315bbca52105c95d390e5eaf8c84 (300x376, 21Kb)

"Тот, кто перечитывает английскую лирику, не пройдет мимо «Оды соловью» чахоточного, нищего и, вероятно, несчастного в любви Джона Китса, сочиненной им, двадцатитрехлетним юношей, в Хэмпстедском саду одной из апрельских ночей 1819 года.
В пригородном саду Китс слышит вечного соловья Овидия и Шекспира, чувствует свою обреченность и противопоставляет ей нежную и неподвластную гибели трель незримой птицы. Китс как то писал, что стихи должны появляться у поэта сами собой, как листья на дереве; всего за два три часа он создал эту страницу неисчерпаемой и неотступной красоты, к которой позже почти не прикасался; достоинство ее неоспоримо, чего не скажешь о толковании..."

Х.Л. Борхес

Ода соловью

My heart aches, and a drowsy numbness pains
My sense, as though of hemlock I had drunk,
Or emptied some dull opiate to the drains
One minute past, and Lethe-wards had sunk:
'Tis not through envy of thy happy lot,
But being too happy in thine happiness, -
That thou, light-winged Dryad of the trees,
In some melodious plot
Of beechen green and shadows numberless,
Singest of summer in full-throated ease.

O, for a draught of vintage! that hath been
Cool'd a long age in the deep-delved earth,
Tasting of Flora and the country green,
Dance, and Provenзal song, and sunburnt mirth!
O for a beaker full of the warm South,
Full of the true, the blushful Hippocrene,
With beaded bubbles winking at the brim,
And purple-stained mouth;
That I might drink, and leave the world unseen,
And with thee fade away into the forest dim:

Fade far away, dissolve, and quite forget
What thou among the leaves hast never known,
The weariness, the fever, and the fret
Here, where men sit and hear each other groan;
Where palsy shakes a few, sad, last gray hairs,
Where youth grows pale, and spectre-thin, and dies;
Where but to think is to be full of sorrow
And leaden-eyed despairs,
Where Beauty cannot keep her lustrous eyes,
Or new Love pine at them beyond to-morrow.

Away! away! for I will fly to thee,
Not charioted by Bacchus and his pards,
But on the viewless wings of Poesy,
Though the dull brain perplexes and retards:
Already with thee! tender is the night,
And haply the Queen-Moon is on her throne,
Cluster'd around by all her starry Fays;
But here there is no light,
Save what from heaven is with the breezes blown
Through verdurous glooms and winding mossy ways.

I cannot see what flowers are at my feet,
Nor what soft incense hangs upon the boughs,
But, in embalmed darkness, guess each sweet
Wherewith the seasonable month endows
The grass, the thicket, and the fruit-tree wild;
White hawthorn, and the pastoral eglantine;
Fast fading violets cover'd up in leaves;
And mid-May's eldest child,
The coming musk-rose, full of dewy wine,
The murmurous haunt of flies on summer eves.

Darkling I listen; and, for many a time
I have been half in love with easeful Death,
Call'd him soft names in many a mused rhyme,
To take into the air my quiet breath;
Now more than ever seems it rich to die,
To cease upon the midnight with no pain,
While thou art pouring forth thy soul abroad
In such an ecstasy!
Still wouldst thou sing, and I have ears in vain -
To thy high requiem become a sod.

Thou wast not born for death, immortal Bird!
No hungry generations tread thee down;
The voice I hear this passing night was heard
In ancient days by emperor and clown:
Perhaps the self-same song that found a path
Through the sad heart of Ruth, when, sick for home,
She stood in tears amid the alien corn;
The same that oft-times hath
Charm'd magic casements, opening on the foam
Of perilous seas, in faery lands forlorn.

Forlorn! the very word is like a bell
To toll me back from thee to my sole self!
Adieu! the fancy cannot cheat so well
As she is fam'd to do, deceiving elf.
Adieu! adieu! thy plaintive anthem fades
Past the near meadows, over the still stream,
Up the hill-side; and now 'tis buried deep
In the next valley-glades:
Was it a vision, or a waking dream?
Fled is that music: - Do I wake or sleep?

I
Щемит в груди. Какой-то властный сон,
Как будто я, уже испив цикуты,
Наполовину в Лету погружен,
Сковал мне сердце, отсчитав минуты.
Но жизнь во мне теперь бежит полней.
Я весь в твоем неомраченном счастье,
Певец крылатый лета средь ветвей,
В мелодии твоей,
Рождающейся в сладком соучастье
С листвою майской, с кружевом теней.

II
Как жажду я глоток того вина,
Той драгоценной вековой прохлады,
В которой солнца кровь сохранена,
Прованса песнь и терпкость винограда.
Как я томлюсь губами ощутить
Край кубка с чистой влагой Иппокрены,
В котором пена радостно кипит.
Припасть, вдохнуть, отпить
И унестись с тобою в мир нетленный
Оставив здесь и страх, и боль, и стыд.

III
Ах, унестись, пропасть во мгле лесной,
Забыть про всё, чем слабость, глупость, злоба
Опутали злосчастный род людской,
Сковав нам силы от пелен до гроба.
Здесь немощь длит свой век, страшась уйти,
А молодость слабеет от лишений,
Здесь мысль и скорбь одно. Что знаешь ты
О горестном пути,
Где срок любви лишь несколько мгновений
И меркнет блеск в глазах у красоты?

IV
Скорей отсюда. Мне не нужен Вакх
С гепардами влекомой колесницей,
Взлетаю на невидимых крылах
Поэзии к тебе, ночная птица.
И вот уже мы рядом. Ночь нежна.
Как здесь темно! Наверное, царицей
По небесам средь звезд плывет луна,
А здесь твоя страна
И тот лишь свет, что в силах просочиться
Сквозь ставни леса и засовы сна.

V
Не разглядеть во тьме цветы у ног,
Но воздух ночи так благоухает,
Что каждый маем призванный цветок
По имени себя мне называет.
Здесь все они. Их словно вижу я:
Боярышник, шиповник. Под листвою
Фиалка нежная утаена,
И в ожиданье дня
С его неисчислимой мошкарою
Спит роза, сока сладкого полна.

VI
Тьма мне близка. Как часто в час ночной
Просил я смерть как ласкового друга
Впустить меня в спасительный покой
Без боли, без томленья, без испуга.
О, если бы сейчас в небытие
Перенестись, пока так воздух чуден,
Пока весь мир восторг и торжество,
Под пение твое
Уйти навек, не дожидаясь буден,
Чтоб более не слышать ничего.

VII
Ты не рожден для смерти. Ты же дух,
Блаженный дух. О, сколько поколений
Твоею песней наполняли слух
В счастливом бегстве от земных мучений.
Ты помнишь, как светлел у Руфи взгляд,
Когда над ней, опустошенной горем,
Пролился дождь пленительных рулад,
Ты помнишь окон ряд,
Таинственно являвшихся над морем
В туманной мгле на зов твоих услад.

VIII
Но стран тех нет уже. Пора домой.
Прошло, прошло… Фантазии всесилье,
Увы, преувеличено молвой,
Легко ее изнемогают крылья.
Ты улетаешь, эльф. Ну что ж, лети.
Вниз по холму и дальше за рекою
Еще обрывки пения слышны,
И вот всё позади.
Но что же было все-таки со мною?
Как разделить теперь, где явь, где сны?


Перевод: А.Грибанов

I
И в сердце - боль, и в голове - туман,
Оцепененье чувств или испуг,
Как будто сонный выпил я дурман
И в волнах Леты захлебнулся вдруг.
Но нет, не зависть низкая во мне -
Я слишком счастлив счастием твоим,
Вечерних рощ таинственный Орфей!
В певучей глубине
Ветвей сплетенных и густых теней
Ты славишь лето горлом золотым!

II
Глоток вина - и улечу с тобой!
Прохладного вина, в котором вкус
Веселья, солнца, зелени живой -
И пылкость юных Провансальских муз!
О кубок в ожерелье пузырьков,
Мерцающий, как южный небосвод!
О Иппокрены огненной струя,
Что обжигает рот!
Один глоток - и мир оставлю я,
Исчезну в темноте между стволов.

III
Исчезну, растворюсь в лесной глуши
И позабуду в благодатной мгле
Усталость, скорбь, напрасный жар души -
Все, что томит живущих на земле,
Где пожинает смерть посев людской
И даже юным не дает пощады,
Где думать значит взоры омрачать
Свинцовою тоской,
Где красоте - всего лишь миг сиять,
Любви, родившись, гибнуть без отрады.

IV
Прочь, прочь отсюда! Я умчусь с тобой -
Не колесницей Вакховой влеком -
Но на крылах Поэзии самой,
С рассудочностью жалкой незнаком!
Уже мы вместе, рядом! Ночь нежна,
Покорно все владычице Луне,
И звезд лучистые глаза светлы,
И веет вышина
Прохладным блеском, тающим на дне
Тропинок мшистых и зеленой мглы.

V
Не вижу я, какие льнут цветы
К моим ногам и по лицу скользят,
Но среди волн душистой темноты
Угадываю каждый аромат -
Боярышника, яблони лесной,
Шуршащих папоротников, орляка,
Фиалок, отдохнувших от жары, -
И медлящей пока
Инфанты майской, розы молодой,
Жужжащей кельи летней мошкары.

VI
Вот здесь впотьмах о смерти я мечтал,
С ней, безмятежной, я хотел заснуть,
И звал, и нежные слова шептал,
Ночным ознобом наполняя грудь.
Ужели не блаженство - умереть,
Без муки ускользнуть из бытия,
Пока над миром льется голос твой...
Ты будешь так же петь
Свой реквием торжественный, а я -
Я стану глиною глухонемой.

VII
Мне - смерть, тебе - бессмертье суждено!
Не поглотили алчные века
Твой чистый голос, что звучал равно
Для императора и бедняка.
Быть может, та же песня в старину
Мирить умела Руфь с ее тоской,
Привязывая к чуждому жнивью;
Будила тишину
Волшебных окон, над скалой морской,
В забытом, очарованном краю.

VIII
Забытом!.. Словно стон колоколов,
Тот звук зовет меня в обратный путь.
Прощай! Фантазия, в конце концов,
Навечно нас не может обмануть.
Прощай, прощай! Печальный твой напев
Уходит за поля... через листву
Опушек дальних... вот и скрылся он,
Холмы перелетев...
Мечтал я? - или грезил наяву?
Проснулся? - или это снова сон?


Перевод: Г. Кружков

***Лично мне перевод Грибанова кажется во сто крат более поэтичным, второй же перевод духу поэзии нередко изменяет.

 



Listen or download Ode to a Nightingale for free on Prostopleer

Последователями Китса стали, через 30 лет после его смерти, поэты и художники прерафаэлитской школы Россетти, Моррис и другие, они включили его имя в свои списки "Бессмертных".

81905654_IMG_04751 (700x221, 77Kb)

Романтическая ли натура и печальная судьба и история любви - источник его поэтического дара, или и они лишь звенья в цепи, источник которой скрыт, как и полагается источнику...

Прекрасная дама, не знающая милосердия. La Belle Dame sans Merci

Знаменитые строки, ставшие для многих художников прерафаэлитов вдохновляющим сюжетом

 

70244640 (565x486, 116Kb)

Oh what can ail thee, knight-at-arms,
Alone and palely loitering?
The sedge has withered from the lake,
And no birds sing.

Oh what can ail thee, knight-at-arms,
So haggard and so woe-begone?
The squirrel's granary is full,
And the harvest's done.

I see a lily on thy brow,
With anguish moist and fever-dew,
And on thy cheeks a fading rose
Fast withereth too.

I met a lady in the meads,
Full beautiful - a faery's child,
Her hair was long, her foot was light,
And her eyes were wild.

I made a garland for her head,
And bracelets too, and fragrant zone;
She looked at me as she did love,
And made sweet moan.

I set her on my pacing steed,
And nothing else saw all day long,
For sidelong would she bend, and sing
A faery's song.

She found me roots of relish sweet,
And honey wild, and manna-dew,
And sure in language strange she said -
'I love thee true'.

She took me to her elfin grot,
And there she wept and sighed full sore,
And there I shut her wild wild eyes
With kisses four.

And there she lulled me asleep
And there I dreamed - Ah! woe betide! -
The latest dream I ever dreamt
On the cold hill side.

I saw pale kings and princes too,
Pale warriors, death-pale were they all;
They cried - 'La Belle Dame sans Merci
Hath thee in thrall!'

I saw their starved lips in the gloam,
With horrid warning gaped wide,
And I awoke and found me here,
On the cold hill's side.

And this is why I sojourn here
Alone and palely loitering,
Though the sedge is withered from the lake,
And no birds sing.

Перевод Александра Щедрецова

Прекрасная дама, не знающая милосердия


Скажи, зачем ты, рыцарь, сник,
Бредёшь угрюм, как ночь?
Засох на озере тростник,
И снялись птицы прочь.

Какая боль с тобой срослась,
Всех болей тяжелей?
Плодами белка запаслась,
И убран хлеб с полей.

Чело лилейное хранит
Горячий след тоски,
И розы юные ланит
Роняют лепестки.

- Дитя мне встретить привелось
В полях, среди гвоздик.
Был долог шёлк её волос,
А взор был прям и дик.

Я сплёл прелестнице венок
И пояс из цветка.
Она, простёртому у ног,
Пеняла мне слегка.

Безмолвно поднял на коня
Я ту, что всех милей,
И долго песня для меня
Лилась среди полей.

Пучок корней в её руке
Был слаще всяких блюд.
На самом дивном языке
Услышал я: "Люблю!"

Я в грот вошёл за ней, бескрыл,
Была терпка слеза.
И поцелуями закрыл
Я дикие глаза.

Летели сны в кромешной тьме...
Мне снился сон о том,
Что я простёрся на холме
Холодном и пустом.

Там были принцы и пажи,
И каждый худ и слаб.
"Жестокой нашей госпожи
Теперь ты будешь раб!

Беги!" - с трудом шептали мне
Монархи впалым ртом.
И я очнулся на холме,
Холодном и пустом.

И с той поры душою сник,
Брожу, угрюм, как ночь,
Хотя давно увял тростник
И снялись птицы прочь.

 

Перевод В. Левика

Прекрасная жестокая дама


«Зачем, о рыцарь, бродишь ты,
Печален, бледен, одинок?
Поник тростник, не слышно птиц,
И поздний лист поблек.

Зачем, о рыцарь, бродишь ты,
Какая боль в душе твоей?
Полны у белок закрома,
Весь хлеб свезен с полей.

Смотри: как лилия в росе,
Твой влажен лоб, ты занемог.
В твоих глазах застывший страх,
Увяли розы щек».

Я встретил деву на лугу,
Она мне шла навстречу с гор.
Летящий шаг, цветы в кудрях,
Блестящий дикий взор.

Я взял ее в седло свое,
Весь долгий день был только с ней.
Она глядела молча вдаль
Иль пела песню фей.

Я сплел из трав душистых ей
Венок, и пояс, и браслет
И вдруг увидел нежный взгляд,
Услышал вздох в ответ.

Нашла мне сладкий корешок,
Дала мне манну, дикий мед.
И странно прошептала вдруг:
«Любовь не ждет!»

Ввела меня в волшебный грот
И стала плакать и стенать.
И было дикие глаза
Так странно целовать.

И убаюкала меня,
И на холодной крутизне
Я все забыл в глубоком сне,
В последнем сне.

Мне снились рыцари любви,
Их боль, их бледность, вопль и хрип:
La belle dame sans merci
Ты видел, ты погиб!

Из жадных, из разверстых губ
Живая боль кричала мне.
И я проснулся - я лежал
На льдистой крутизне.

И с той поры мне места нет,
Брожу печален, одинок,
Хотя не слышно больше птиц
И поздний лист поблек.

 

И поздний лист поблек... Поэт похоронен на Римском протестантском кладбище. На могильном камне вырезана написанная им самим эпитафия:  «Here lies one whose name was writ in water» -  «Здесь лежит тот, чье имя было начертано на воде»

Серия сообщений "посмертные маски":
Часть 1 - посмертная маска Пушкина
Часть 2 - Посмертная маска Есенина.
...
Часть 15 - Посмертная маска Ницше.
Часть 16 - Юлий Цезарь. Каким он парнем был?
Часть 17 - Посмертная маска Джона Китса
Часть 18 - Неизвестная из Сены.
Часть 19 - Посмертная маска Булгакова.

Рубрики:  поэзия
Метки:  

Процитировано 1 раз
Понравилось: 5 пользователям



Богомолка   обратиться по имени Суббота, 24 Марта 2012 г. 11:19 (ссылка)
Такие прекрасные и трогательные строки!
Ответить С цитатой В цитатник
vita958   обратиться по имени Суббота, 24 Марта 2012 г. 11:24 (ссылка)
спасибо
Ответить С цитатой В цитатник
Эльдис   обратиться по имени Суббота, 24 Марта 2012 г. 11:31 (ссылка)
богомолка, Сама Поэзия.
Ответить С цитатой В цитатник
Эльдис   обратиться по имени Суббота, 24 Марта 2012 г. 11:31 (ссылка)
vita958, Не за что!)
Ответить С цитатой В цитатник
Богомолка   обратиться по имени Суббота, 24 Марта 2012 г. 11:44 (ссылка)

Ответ на комментарий Эльдис

Эльдис, Это точно!
Ответить С цитатой В цитатник
NADYNROM   обратиться по имени Суббота, 24 Марта 2012 г. 12:30 (ссылка)
Замечательный пост о замечательном поэте, к стихам которого я, увы, почему-то давно не обращалась. О живом поэте
Ответить С цитатой В цитатник
NADYNROM   обратиться по имени Суббота, 24 Марта 2012 г. 12:36 (ссылка)
Твои старые рассказы о посмертных масках мне тоже очень нравились, пусть они и явно иные по духу. Не относись к ним критично.:-)
Ответить С цитатой В цитатник
Acid_Nebula   обратиться по имени Суббота, 24 Марта 2012 г. 20:48 (ссылка)
Эльдис, какой замечательный рассказ о поэте. Я. к своему стыду, даже не знала этого имению
Ответить С цитатой В цитатник
Masinka   обратиться по имени Суббота, 24 Марта 2012 г. 21:58 (ссылка)
Спасибо, Катенька, за сказочную страну поэзии Джона Китса!
Ответить С цитатой В цитатник
Neona01   обратиться по имени Суббота, 24 Марта 2012 г. 22:33 (ссылка)
Я растворилась в этих строках! К стыду своему ни разу не читала этого поэта. Потрясена! Настоящее эссе! Тебе публиковаться надо, Катюша!
Ответить С цитатой В цитатник
Эльдис   обратиться по имени Воскресенье, 25 Марта 2012 г. 09:35 (ссылка)
Tenkuu_Nami, О, это очень известное имя, почитай его если будет возможность!
Ответить С цитатой В цитатник
Эльдис   обратиться по имени Воскресенье, 25 Марта 2012 г. 09:35 (ссылка)
Masinka, Рада что понравилось!
Ответить С цитатой В цитатник
Эльдис   обратиться по имени Воскресенье, 25 Марта 2012 г. 09:35 (ссылка)
Neona01, Я и публикуюсь! Тут:)))
Ответить С цитатой В цитатник
Комментировать К дневнику Страницы: [1] [Новые]
 

Добавить комментарий:
Текст комментария: смайлики

Проверка орфографии: (найти ошибки)

Прикрепить картинку:

 Переводить URL в ссылку
 Подписаться на комментарии
 Подписать картинку