Посвящаю их недавно прошедшему Дню Города, который я проворонила (была занята другим )), и времени белых ночей.

Когда вдали сгорает светоч дня,
И время понемногу отступает,
Я вижу, будто ангелы ступают
По линиям небесного огня.

Шаги легки, движенья плавны,
И помыслы о чём-то главном.
Следы не остаются, не ищи,
И тают, словно облака, плащи.
--------

Сехмет.

Та, что глядит на запад,
На запад, на запад, на запад,
Где вечность над тёмным морем
Стремительна, словно ястреб.

Та, что с узкою грудью,
С походкою дикой кошки,
Сидит у берега моря,
И грустно глядит на запад.

Туда, где бледные звёзды
На розово-синем небе,
Где сердце её осталось,
Где память её светла.

И бьются с хрустальным плеском
О ноги пенные волны,
Неся за собой кусочки
Прибрежного тростника.
----------

Далёких облаков гряда
Над городом плывёт,
Вскрывает невская вода
Волной хрустальный лёд.

И шпиль летит в кресте лучей,
К жемчужной вышине,
Вливаясь в солнечный ручей,
Стремящийся к весне.
------

Питер.

Город-призрак, город-сон,
Город-крейсер, город-стон.
Дождь стучит в моё окно,
Трутся ветры о стекло.

Город-купол, город-трон,
Город-вечность, город-звон,
Бьют беспомощно валы
О гранитные скалы.

Сторожит его покой
Мрачный всадник над рекой.
Белый, белый, белый свет,
Не закат и не рассвет.
-------

Льдистая, холодная, сонная Нева,
Я - собака у твоих берегов,
Лунная собака.
И твою меланхолию
Я пью.

А помнишь, друг,
Мы гуляли по крышам...
Ночной город был наш!
Но теперь я Лунная собака,
Я пью ночь.

Гуси летят на север,
Унося с собою любовь
На лёгких крыльях.
А я у прибрежных камней -
Лунный призрак.

Экскурс в японскую поэзию.

СОДЗИО ХЕНДЗИО (816-890)

Хана но иро ва
Касуми ни комэтэ
Мисэдзу томо
Ка во дани нусумэ
Хаару но яма-кадзэ

Бкувально: цветы окутаны предутренними туманом и невидать их окраски. Донеси же до меня хотя их аромат,весенний горный ветер! (Мойчи Ямагучи)


далее

Села за работу. Фуги Баха - как спасительный механизм, отключающий меня от всего, включили меня в работу, в странную вереницу действий, которая называется живописью. Заодно и стихи написались.

Дракон.

Дракону крылья тяжелы,
Дракону вздох - как пламень.
С вершины ледяной скалы -
И вниз, и в прах об камень.

И всё. Устал. Века сошлись
Бронёй на сердце чёрном.
Взлететь, над морем взвиться ввысь -
И камнем кануть в волны.

Глаза бездонные его
От ветра не слезятся,
И ждать не надо ничего,
И нечего бояться.

В последнем, весеннем номере Альфирина вышла пара моих стихотворений (правда, я ещё не смотрела). Я подумала, что пусть они и здесь будут.


Дыхание Земли.

Я слушаю тебя, дыхание Земли
Когда весной ты возрождаешь к жизни
Бесчисленный поток зелёных душ.
Я слушаю тебя, когда ступаю
Лесной тропинкой в середине лета,
Вдыхая хвойный запах, и с Залива
Ловя прохладу северных ветров.
Я слушаю дыхание Земли
Когда янтарно-бирюзовый город
Одет в осенние дожди и дымку.
И дома, сидя на крыльце,
Когда в тиши единственные звуки –
Паденье желудей и яблок,
Да соек и ворон возня на дубе
Я слушаю тебя, Земля…
Я слушаю тебя, и ожидаю
Покрова, чей торжественный приход
Нам станет утешеньем и защитой.
И в глубине зимы, и сквозь снега,
Сквозь белые снега хрустальным эхом,
Я слышу, слушаю дыхание Земли.


Марш отступленья.

Мы отступаем: Леса и Травы,
Реки и Звери, Ветры и Птицы.
Вы остаётесь, вы всегда правы,
Вашим владеньям нету границы.

Мы отступаем к краю планеты,
Небо и Камни, Старые Люди.
Вы остаётесь, нас больше нету,
Нас с вами нету, нет и не будет.

Мы отступаем: Недра и пламя,
Время не наше, мы понимаем.
Место под солнцем будет за вами,
Новы Люди. Мы уступаем.

Мы не нужны вам, мы устарели,
Дальше и дальше, к самому краю:
Скрипки, Волынки, Бубны, Свирели,
Мы не подходим к вашему Раю.

Рощи и Рыбы, Змеи, Озёра,
Мхи и Болота – мы отступаем.
Мир будет вашим, кажется, скоро,
Вы победили, мы понимаем.

Пески и Туманы, Дожи и Горы
Уходят всё дальше, шаги их всё тише.
Холмы и Гроты, Скалы и Норы –
Мы все уходим, нас не услышать.

Новые Люди, вы остаётесь,
Место и время ваши по праву.
Нас не найдёте, нас не коснётесь
Ни для наживы, ни для забавы.

В мире не станет нас совершенно,
Места для жизни нам не осталось.
Мы бесполезны, не современны,
Так получилось, так оказалось.

Эхо последнее вас покидает,
Эхо за нами к краю стремится.
Эхо пространство вам оставляет,
Эхо обратно не обратится.

Мы отступаем к самому краю,
Мы соберёмся в белую стаю,
К самому краю, к самому краю,
Мы уступаем, мы улетаем.

Ф.Г.ЛОРКА

ОСЕННЯЯ ПЕСНЯ

Сегодня чувствую в сердце
неясную дрожь созвездий,
но глохнут в душе тумана
моя тропинка и песня.
Свет мои крылья ломает,
и боль печали и знанья
в чистом источнике мысли
полощет воспоминанья.

Все розы сегодня белы,
как горе мое, как возмездье,
а если они не белы,
то снег их выбелил вместе.
Прежде как радуга были.
А снег идет над душою.
Снежинки души - поцелуи
и целые сцены порою;
они во тьме, но сияют
для того, кто несет их с собою.

На розах снежинки растают,
но снег души остается,
и в лапах бегущих лет
он саваном обернется.

Тает ли этот снег,
когда смерть нас с тобой уносит?
Или будет и снег другой
и другие - лучшие - розы?
Узнаем ли мир и покой
согласно ученью Христову?
Или навек невозможно
решенье вопроса такого?

А если любовь - лишь обман?
Кто влагает в нас жизни дыханье,
если только сумерек тень
нам дает настоящее знанье.
Добра - его, может быть, нет,-
и Зла - оно рядом и ранит.

Если надежда погаснет
и начнется непониманье,
то какой же факел на свете
осветит земные блужданья?

Если вымысел - синева,
что станет с невинностью, с чудом?
Что с сердцем, что с сердцем станет,
если стрел у любви не будет?

Если смерть - это только смерть,
что станет с поэтом бездомным
и с вещами, которые спят
оттого, что никто их не вспомнит?
О солнце, солнце надежд!
Воды прозрачность и ясность!
Сердца детей! Новолунье!
Души камней безгласных!
Сегодня чувствую в сердце
неясную дрожь созвездий,
сегодня все розы белы,
как горе мое, как возмездье.

перевод - О.Савич

НОКТЮРНЫ ИЗ ОКНА

I

Лунная вершина,
ветер по долинам.

(К ней тянусь я взглядом
медленным и длинным.)

Лунная дорожка,
ветер над луною.

(Мимолетный взгляд мой
уронил на дно я.)

Голоса двух женщин.
И воздушной бездной
от луны озерной
я иду к небесной.

II

В окно постучала полночь,
и стук ее был беззвучен.

На смуглой руке блестели
браслеты речных излучин.

Рекою душа играла
под синей ночною кровлей.

А время на циферблатах
уже истекало кровью.

III

Открою ли окна,
вгляжусь в очертанья
и лезвие бриза
скользнет по гортани.

С его гильотины
покатятся разом
слепые надежды
обрубком безглазым.

И миг остановится,
горький, как цедра,
над креповой кистью
расцветшего ветра.

IV

Возле пруда, где вишня
к самой воде клонится,
мертвая прикорнула
девушка-водяница.

Бьется над нею рыбка,
манит ее на плесы.
"Девочка", - плачет ветер
но безответны слезы.

Косы струятся в ряске,
в шорохах приглушенных.
Серый сосок от ветра
вздрогнул, как лягушонок.

Молим, мадонна моря, -
воле вручи всевышней
мертвую водяницу
на берегу под вишней.

В путь я кладу ей тыквы,
пару пустых долбленок,
чтоб на волнах качалась -
ай, на волнах соленых!

Перевод А. Гелескула


Считая дни, неслышно, про себя,
Пройдя с тобой, пройдя почти по краю,
И, возвратившись вновь, но без тебя,
Я не сгорел, я все еще сгораю.

В такие дни мне хочется молчать,
Я изучил (так раньше изучали)
Науку верить, но уже не ждать
Тебя. Вообще. На всяком расстоянье.

Твой дом закрыт. Твой смех давно не слышен.
Но все возьмет растаявшая просинь.
Как сон пройдет -- безрадостней и выше

За то, что дом твой листьями заносит,
За то, что дождь стучит по мокрой крыше,
За то, что в город твой приходит осень.


ДЕРЕВО ПЕСЕН

Все дрожит еще голос,
Одинокая ветка,
От минувшего горя
И вчерашнего ветра.

Ночью девушка в поле
Тосковала и пела -
И ловила ту ветку,
Но поймать не успела.

Ай, луна на ущербе!
А поймать не успела.
Сотни серых соцветий
Оплели ее тело.

И сама она стала,
Как певучая ветка,
Дрожью давнего горя
И вчерашнего ветра.

Перевод А. Гелескула


ЧЕРНЫЕ ЛУНЫ

Над берегом черные луны,
и море в агатовом свете.
Вдогонку мне плачут
мои нерожденные дети.
Отеи, не бросай нас, останься!
У младшего сложены руки...
Зрачки мои льются.
Поют петухи по округе.
А море вдали каменеет
под маской волнистого смеха.
Отец, не бросай нас!..
И розой
рассыпалось эхо.


ТИХИЕ ВОДЫ

Глаза мои к низовью
плывут рекою...
С печалью и любовью
плывут рекою...
(Отсчитывает сердце
часы покоя.)

Плывут сухие травы
дорогой к устью...
Светла и величава
дорога к устью...
(Не время ли в дорогу,
спросило сердце с грустью.)

перевод - А.М.Гелескул

И тополя уходят -
но след их озерный светел.

И тополя уходят -
но нам оставляют ветер.

И ветер умолкнет ночью,
обряженный черным крепом.

Но ветер оставит эхо,
плывущее вниз по рекам.

А мир светляков нахлынет -
и прошлое в нем потонет.

И крохотное сердечко
раскроется на ладони.

перевод - А.М.Гелескул


Мои черты затрут осиротело
На мху сыром, не знающем о зное,
Меркурий ночи, зеркало сквозное,
Чья пустота от слов не запотела.

Ручьём и хмелем было это тело,
Теперь навек оставленное мною.
Оно отныне станет тишиною,
Бесслезной тишиною без предела.

Но даже привкус пламени былого
Сменив на лепет голубиной стыни
И горький дрок, темнеющий сурово,

Я опрокину прежние святыни
И веткой в небе закачаюсь снова,
И разольюсь печалью в георгине.


ПОТЕМКИ МОЕЙ ДУШИ

Потемки моей души
отступают перед зарею азбук,
перед туманом книг
и сказанных слов.

Потемки моей души!

Я пришел к черте, за которой
прекращается ностальгия,
за которой слезы становятся
белоснежными, как алебастр.

(Потемки моей души!)

Завершается
пряжа скорби,
но остаются разум и сущность
отходящего полудня губ моих,
отходящего полудня
взоров.

Непонятная путаница
закоптившихся звезд
расставляет сети моим
почти увядшим иллюзиям.

Потемки моей души!

Галлюцинации
искажают зрение мне,
и даже слово "любовь"
потеряло смысл.

Соловей мой,
соловей!
Ты еще поешь?

перевод -А.Эйснер

ХУАН РАМОН ХИМЕНЕС

У хрупкого хрусткого ветра
цветочный и солнечный вкус...
Какой удивительно грустный
ветра и сердца союз!

Уже начинается осень;
лирический бард - соловей -
оплакал багряные листья
средь колких, как солнце, ветвей.

Дождит временами. Все чаще -
все слаще! - любовный озноб,
и женщины призрак знобящий
не выгнать из яви и снов.

И плоть уже стала не плотью:
она, как морозный цветок,
при вспышках желанья теряет
за лепестком лепесток.

перевод - Н.Горская

Давно уже созрело мое сердце,
и для него – что петь,
что умирать.

Как чистая страница
для дум и сновидений,
раскрыта книга жизни,
раскрыта книга смерти.

И в той, и в этой – вечность, мое сердце.

Одна и та же. Пой и умирай.

перевод - А.Гелескул


НИЧТО

Высокой мысли башню крепостную
в твоей глуши я выстрою на взгорье,
и сердце с высоты осветит море,
багряной пеной волны коронуя.

Я сам затеплю искру золотую,
в моих потемках сам зажгу я зори,
в себе самом, единственной опоре,
обретший мир... А будь это впустую?

Ничем, ничем! .. И сердце, остывая,
пойдет ко дну, и крепостные своды,
холодные, застынут нелюдимо...

Ты - это ты, весна! Душа живая,
ты воздух и огонь, земля и воды!
...а я лишь мысль и ничего помимо...


Ко мне обернешься, плача,
в разгаре цветенья сада, -
ко мне обернешься, плача,
и я повторю: - Не надо.
А сердце в оцепененье
замрет, отходя от тягот...
И сестринских пальцев тени
на лоб мой горячий лягут.
Я встречу твой взгляд печальный,
печалясь тобой одною.
Я встречу твой взгляд печальный,
с его добротой родною.
И спросишь ты: - Что с тобою?
Но в землю взгляну я немо.
И спросишь ты: - Что с тобою?
И снова взгляну я в небо.
И вдруг улыбнусь в ответ,
- ты вздрогнешь, как от угрозы, -
и я улыбнусь в ответ,
чтоб вымолвить: - Вытри слезы...

Бездна одиночества одна.
И один идешь к ней издалека
одиноко, как одна волна
в одиноком море одинока.

перевод А. Гелескула


Лишь ветер, затихая,
шумит перед закатом
в моей пустой руине.
Вокруг земля сухая
об урожае снятом
печалится доныне.

А ветер так знакомо
другому откликается... какому?
И дышит в этой свежести иная...
Не эту ли прозрачность окоема
я смутно вспоминаю?

И свежесть, как душа зеленой птицы,
к долинам вечных песен отлетая,
в моих глазах пустынных золотится
и, вечности прозрачная частица,
пронизывает сердце, золотая.

Ты мне принадлежала,
как отраженье дерева реке,
и я, не разлучаясь, убегал,
и ты, не разлучаясь, оставалась...
Но стоило подуть однажды ветру
и небу потемнеть, как ты исчезла.

Перевод А. Гелескула

НОВЫЙ МИР

Старики, не думайте о страшном!
...Старым два шага до гроба...

Ни о чем не знают дети наши.
Фантастическая тропка
детской памяти короткой
пролегла рассветной кромкой.

На восходе мир светло окрашен.
Дети, смейтесь громко,
ничего не ведая о нашем - вашем
дне вчерашнем.

...Старым два шага до гроба...
Старики, не надо!.. раньше срока...

перевод - н.Горская


Над слюдою речного плеса,
над стеклом в золотых отливах -
зачарованный берег в белых
тополях и зеленых ивах.
Бьется в русле уснувшем сердце,
льется в сонной излуке лето,
и реке упоенной снится
женский голос и голос флейты.
Зачарованный берег... Ивы
окунулись в затон глубокий
и целуют во сне ветвями
золотое стекло затоки.
И рукою подать до неба,
и течет это небо сонно,
голубым серебром тумана
гладя водную гладь и кроны.
Примечтался сегодня сердцу
этот берег с плакучей ивой,
и решило оно за счастьем
плыть по воле волны сонливой.
Но у самой воды внезапно
на глаза навернулись слезы:
зачарованный голос песню
пел совсем у другого плеса.

перевод - А.М.Гелескул


АНТОНИО МАЧАДО

Ночью, когда усталость
Стала приютом грёз,
Тихий голос фонтана
В сердце мечту принёс.
Родник...Сквозь какие дали
Душу мою томит?
Новую жизнь он дарит;
Жажду – не утолит...

Ночью, когда усталость
Стала приютом грёз,
Ветер лесной сквозь ставни
Улей мне в сердце принёс.
Неутомимым роем
Пчёлы, сто лет напролёт,
Белые соты строят,
Льют золотистый мёд.

Ночью, когда усталость
Стала приютом грёз,
Жаркое солнце встало,
Ярче рассветных роз.
Жар свой несёт упрямо
В дом, где погас очаг.
...Быстрой горячей прядью
В сердце легла печаль.

Ночью, когда усталость
Грёзам дарует блеск,
Бог, все дела оставив,
В душу сошёл с небес...


Тем утром – апрель улыбался несмело.
Печальной луны белоснежное тело
Плескалось в волнах золотых и тонуло;
Прозрачную тень, что над миром летела –
Звезда ослепительным светом проткнула.

То утро – светилось улыбкою алой,
И солнце за тихим окном расцветало.
И ветер принёс сквозь раскрытые ставни
Секреты, что птичьим лишь ведомы стаям,
Дыханье подснежника, свежесть фонтана.

А вечер – наполнился тихой печалью.
Апрель улыбался...
Распахнуты ставни.
Я звон колокольный вдали различаю,
Что, в запахе роз затерявшись, растаял.

Ах, звон колокольный... Забытые слёзы,
Их ветер лесной меж бутонами прячет.
Куда же исчезли вы, алые розы?
О чём это колокол жалобно плачет?

Смеялся апрель.
Я спросил с нетерпеньем:
- Где ж радость? Когда моей двери коснётся?
- Она поднималась по этим ступеням,
Но заперты двери. Прозрачною тенью
Мелькнула она – и уже не вернётся.

перевод - И.Полякова

Эти стихи я написала своему дорогому другу Эльфу в капюшоне.

Подруга, ты меня искала
в разбитом бомбой блиндаже,
Где я убитая лежала,
И безответная уже.

Твоя пилотка цвета хакки,
И карих глаз янтарный мёд,
И на погонах пыльных знаки,
И искажённый болью рот...

Была я ранена в живот
Осколком чёрного снаряда,
И в ясный, светлый небосвод
Глядела безответным взглядом.
-----------
И ещё:

В боях под Брестом и Варшавой,
В жестоких схватках на крови,
с тобой мы не искали славы,
И не искали мы любви.

Но каждый день шагая в ногу,
Мы были вместе каждый час,
И эта долгая дорога
В единый крест связала нас.
------------

Поздравляю всех с наступающим праздником Белтан - праздником весны и цветов! А так же с наступающей Вальпургиевой Ночью - тех, кому это сердце греет.
Для начала - вот отрывок из Мабиногиона "Хэйнс Блоудуэдд":

Ни от моего отца, ни от матери
Моя кровь, моя кровь.
Я был околдован Гвидионом,
Первым волшебником британцев,
Когда он создал меня из девяти цветов,
Девяти бутонов различного вида:
Из первоцвета гор,
Ракитника, таволги и тысячеголова,
Сплетённых вместе,
Из бобов в их тени, рождающей
Белую призрачную армию
Земли, земного племени,
Из цветов крапивы,
Дуба, боярышника и скромного каштана;
Девять сил девяти цветков,
Девять сил соединились во мне,
Девять бутонов растений и деревьев.
Мои пальцы длинны и белы,
Как девятый вал моря.
------------
Теперь материалы по Д.Монро:
Белтан - кельтский Праздник Цветов. Дата - канун 1.05. Пик психического подъёма - последняя полная луна перед 1.05.
Кельтские Боги: Белинос, Флора, Блодеуведд.
Определение: мужской, лунный, на границе кварталов.
Обычаи: сексуальная свобода, возведение Майского Шеста (шест украшен весенними цветами в определённом порядке, среди цветов очень важны цветки боярышника),сбор цветов, зелёные одежды, заклинание огня, пиры, заключение браков (точнее заключение предварительных договоров).
Символы: Майский Шест, бледно-желтый нрцисс, яркие цвета, солнечный лик.
Пища: сладкие продукты, вересковый мёд, фрукты (сухие, наверное, откуда бы свежие то...).
Время кульминации: на рассвете.
Благовония: сирень, вереск, цветки яблони.

Дальше Д.Монро советует Мёд для праздника Белтана:
Три травы:
Цветки вереска,
Веточки ясменника,
Трава таволги трёхлистной.
Вода - дождевая.
В 40 чашек воды засыпать по одной чашке каждой травы, варить 1 час. Добавить 1 чашку ячменного солода и 1 чашку мёда. Процедить и остудить до комнатной температуры. Добавить унцию дрожжей и выдержать сутки. Если напиток для ритуального использования - добавить 3 капли дождевой воды. Процедить, разлить по бутылкам. Когда жидкость перестанет бродить, зкупорить пробками и хранить в песке в холодном месте.
Сама не пыталась, но если найдутся экспериментаторы - поделитесь потом результатами опытов. ))

У Карадага в Коктебиле есть скала, повторяющая профиль Волошина. Он жил там какое-то время.
Так он писал:
И на скале,
Замкнувшей зыбь залива,
Судьбою и ветрами
Изваян профиль мой...

И ещё он писал:

Всё видеть, всё понять, всё знать, всё пережить,
Все формы, все цвета вобрать в себя глазами,
Пройти по всей земле горящими ступнями,
Всё воспринять и снова воплотить...

Вот несколько стихотворений Волошина, которые мне очень нравятся:

По ночам, когда в тумане
Звёзды в небе время ткут,
Я ловлю разрывы ткани
В вечном кружеве минут.
Я ловлю в мгновенья эти
Как свивается покров
Со всего что в формах, в цвете,
Со всего что в звуке слов.

Да, я помню мир иной -
Полустёртый, непохожий,
В вашем мире я - прохожий,
Близкий всем, всему чужой.
Ряд случайных сочетаний,
Мировых путей и сил,
В этот мир замкнутых граней
Влил меня и воплотил.

Как ядро к ноге прикован
Шар земной. Свершая путь,
я не смею, зачарован,
Вниз на звёзды заглянуть.
Что одни зовут звериным,
Что одни зовут людским -
Мне, который был единым,
Стать отдельным и мужским!
---------
Из "Письма". 5.
Для нас Париж был пряд преддверий
В просторы всех веков и стран,
Легенд, историй и поверий,
Как мутно-серый океан
Париж властительно и строго
Шумел у нашего порога.
Мы отдавались как во сне
Его ласкающей волне.
Мгновенья полные как годы...
Как жезл сухой, расцвёл музей...
Прохладный мрак больших церквей...
Орган...Готические своды...
Толпа: потоки глаз и лиц...
Припасть к земле...Склонится ниц...
---------

Киммерийские сумерки.

Здесь был священный лес. Божественный гонец
Ногой крылатою касался сих прогалин.
а месте городов ни камней, ни развалин,
По склонам бронзовым ползут стада овец.

Безлесны скаты гор. Зубчатый их венец
В зелёных сумерках таинственно печален.
Чей древнею тоской мой вещий дух ужален?
Кто знает путь Богов - начало и конец?

Размытых осыпей как прежде звонки щебни,
И море древнее, вздымая тяжко гребни
Кипит по отмелям гудящих берегов.

И ночи звёздные в слезах проходят мимо,
И лики тёмные отвергнутых Богов
Глядят и требуют, зовут... неотвратимо.
--------
К этим гулким морским берегам,
Осиянным холодною синью,
Я пришла по сожжённым лугам,
И ступни мои пахнут полынью.

Запах мяты в моих волосах,
И движеньем измяты одежды,
Дикой масличной ветвью в цветах
Я прикрыла усталые вежды.

На ладонь опирая висок,
Я с тягучею дремой не спорю,
Я внимаю, склонясь на песок
Кликам ветра и голосу моря...
---------------
Реймская Богоматерь.

В минуты грусти просветлённой
Народы созерцать могли
Её - коленопреклонённой
Средь виноградников земли.
И всех, кто сном земли недужен,
Её целила благодать,
И шли волхвы, чтоб увидать
Её - жемчужину жемчужин.
Она несла свою печаль,
Одета в каменные ткани,
Прозрачно-серые, как даль
Спокойных овидей Шампани.
И соткан был её покров
Из жемчуга лугов поёмных,
Туманных утр и облаков,
Дождей хрустальных, ливней тёмных.
Одежд её чудесный сон,
Небесным светом опалён,
Горел в сияньи малых радуг.
Сердца мерцали алых роз,
и светотень курчавых складок
Струилась прядями волос.
Земными создана руками,
Она сама была землёй -
Её лугами и реками,
Её предутренними снами,
Её вечерней тишиной.
...И обнажив, её распяли...
Огонь лизал и стрелы рвали
Святую плоть...И по ночам,
В порыве безысходной муки,
Её обугленные руки
Простёрты к зимним небесам.
---------------

Города в пустыне.

Акрополи в лучах вечерней славы,
Кастилий нищих рыцарский покров,
Триады скорбь среди немых холмов,
Апулии зеркальные оправы.

Безвестных стран разбитые заставы,
Могильники забытых городов,
Размывы, осыпи, развалины и травы,
Изглоданных волною берегов.

Озёр агатовых колдующие очи,
Сапфирами увлажненные ночи,
Сухие русла, камни и полынь.

Теней Луны по склонам плащ зубчатый,
Монастыри в преддверии пустынь,
и медных солнц гудящие закаты.
---------

Немного написалось.

Итак, Богиня, Ты ревнива,
Ты хочешь дочь свою себе,
И Ты рукой нетерпеливо
Расписываешься в судьбе.

Дала одной рукою щедро,
Другой рукою отняла.
Полны сокровищницы недра,
Я Страж Твой! Ты меня звала?
***

Розами расцветают Твои следы,
Богиня, Ты идёшь - за тобой заря,
Ты глядишь - вижу я две звезды,
Смех Твой тихий - россыпи янтаря.

Ветер весенний твоим дыханием пел,
Плющ и лоза вьются вокруг чела,
Взгляд твой в небе ласточкою летел,
Плащ твой скрепила белая омела.

В алом шёлке вязь колдовских цветов,
В пенных брызгах гребни зелёных волн,
Парус поднят, вдаль унестись готов
Хрупкий мой, мой ненадёжный чёлн.
***

Вот одна из прекраснейших легенд, в очередной раз подтверждающих, что чтобы красоту запомнили - надо её убить.

Как произошло изгнание сыновей Уснеха 1? Не трудно сказать.

Собрались улады на пир в доме Федельмида, сына Далла, рассказчика Конхобара. Была среди них и жена того Федельмида, она прислуживала гостям. А была она уже на сносях. Много было выпито рогов с пивом, много было съедено мяса, поднялось в доме пьяное веселье.

Настала ночь, и направилась женщина к своему ложу. Когда проходила она по дому, раздался в ее животе страшный крик, разнесся он по всему дому. Все мужчины в доме вскочили со своих мест и сбежались на этот крик. Сказал тогда Сенха, сын Айлиля: - Стойте,- сказал он,- пусть приведут сюда эту женщину, и она объяснит нам, что значит этот крик. Привели ту женщину. Сказал ей тогда муж ее, Федельмид:

Страшный стон извергло
Твое ревущее чрево.
Что означает этот
Крик из разбухших бедер?
Страхом скрепил он сердце,
Ужасом уши ранил.

Тогда подошла она к Катбаду и так сказала:
Вы послушайте лучше Катбада
Благородного и прекрасного,
Осененного тайным знанием.

А сама я словами ясными
Про то, что Федельмид вложил в меня,
Не могу сказать.
Ведь не ведомо женщине,
Что во чреве
У нее спрятано.

Тогда сказал Катбад:
В чреве твоем спрятана
Девочка ясноглазая,
С кудрями белокурыми
И щеками пурпурными.

Ее зубы белы как снег
Ее губы красны как кровь.
Много крови из-за нее
Будет пролито среди уладов.

Девочка в чреве спрятана,
Стройная, светлая, статная.
Сотни воинов сразятся из-за нее,
Короли к ней будут свататься
И с войсками подступят с Запада
Враги пятины Конхобара.

Будут губы ее как кораллы,
Будут зубы ее как жемчуг
Позавидуют королевы
Красоте ее совершенной.

Положил Катбад ладонь на живот женщины и ощутил трепет под своей ладонью.

- Поистине,- сказал он,- это девочка. Будет имя ее - Дейрдре. И много зла случится из-за нее.

Когда девочка родилась, спел Катбад такую песнь:

Предрекаю тебе, о Дейрдре,
Что лицо твое, полное прелести,
Принесет много горя уладам,
О, прекрасная дочь Федельмида.

Будут горькие годы долгими,
О, женщина жестокая,
Будут изгнаны из Улада
Сыновья могучего Уснеха.

Будет время то тяжким бременем,
Будет Эмайн горем усеяна,
О лице твоем память скорбная
Сохранится на годы долгие.

По вине твоей будут оплаканы,
О, женщина желанная,
Смерть Фиахны, сына Конхобара
И уход от уладов Фергуса.

Красотой твоей будут вызваны,
О, женщина желанная,
Гибель Геррке, сына Иладана,
Срам Эогана, сына Дуртахта.

И сама в своей горькой ярости
Ты решишься на дело страшное.
Жить недолгий век тебе выпало,
Но оставишь ты память долгую.

- Да будет убита эта девочка,- сказали все.

- Нет,- сказал Конхобар.- Пусть завтра принесут ее в мой дом. Будет она воспитана у меня и, когда вырастет, станет моей женой.

Никто из уладов не стал тогда спорить с ним. Так все и было сделано.

Была воспитана она у Конхобара, и стала прекраснейшей девушкой в Ирландии. Воспитывалась она отдельно от всех, чтобы ни один улад не увидел ее, пока не разделит она ложе Конхобара. Ни один человек не допускался к ней, кроме ее кормилицы и названного отца, да еще приходила к ней Леборхам, которой ничего нельзя было запретить, ибо была она заклинательницей.

Как-то зимним днем названный отец девушки обдирал на дворе теленка, чтобы приготовить для нее еду. Прилетел тут ворон и стал пить пролитую на снег кровь. И тогда сказала Дейрдре Леборхам:

- Смогу я полюбить только такого человека, у которого будут эти цвета: щеки, как кровь, волосы, как ворон, тело, как снег.

- Счастье и удача тебе! - сказала Леборхам,- ибо близко от тебя этот человек, это Найси, сын Уснеха.

- Не буду я здорова,- сказала девушка,- пока не увижу его.

Как-то однажды гулял Найси один возле королевского замка в Эмайн и пел. Чудесным было пение сыновей Уснеха. Каждая корова и каждая пчела, слыша его, давала в три раза больше молока и меда. Сладко было слышать его и людям, впадали они от него в сон, как от чудесной музыки. Умели они и владеть оружием: если становились они спинами друг к другу, не могли одолеть их и все уладские воины. Таким было их воинское искусство и выручка в бою. Быстры, как псы, были они на охоте и поражали зверя на бегу.

И вот, когда гулял Найси так один и пел, выскользнула она наружу и стала прохаживаться мимо него и не признала его.

- Красива,- сказал он,- телочка, что прохаживается возле нас.

- Телочки хороши, коли есть на них быки,- сказала она.

- Рядом с тобой есть могучий бык,- сказал он,- король уладов.

- Из вас двоих больше мне по душе,- сказала она,- молодой бычок вроде тебя.

- Не бывать этому! - сказал он ей,- известно мне предсказание Катбада.

- Ты отказываешься от меня?

- Да,- сказал он.

Тогда бросилась она к нему и схватила его за оба уха.

- Да будут на них срам и стыд,- сказала она,- коли не уведешь ты меня с собой.

- Оставь меня, женщина! - сказал он.

- Да будет так! - сказала она.

Тогда крикнул он громкий клич. Услышали его улады и сбежались, готовые к бою. Прибежали и сыновья Уснеха, услышав крик своего брата.

- Что случилось,- сказали они,- отчего улады готовы перебить друг друга?

Рассказал он им все, что случилось с ним.

- Великое зло произойдет от этого,- сказали они,- но не оставим мы тебя, пока живы. Мы уйдем в другую страну. Нет короля в Ирландии, который не впустил бы нас в свою крепость.

Стали они держать совет. В ту же ночь отправились они в путь, и трижды пятьдесят воинов было с ними, и трижды пятьдесят женщин, и трижды пятьдесят псов, и трижды пятьдесят слуг, и Дейрдре. Долго переходили они от одного короля к другому, спасаясь от мести Конхобара. Всю Ирландию прошли от Эсс Руада до Бенна Эн- гара, на северо-востоке.

Кончилось тем, что вынудили их улады отправиться в Альбуз. Поселились они там на пустоши. Мало было им дичи в горах, и стали они совершать набеги на стада людей из Альбы и угонять скот. Решили тогда люди из Альбы собраться и напасть на них. Пришлось сыновьям Уснеха идти к королю Альбы и проситься к нему на службу. На королевских полях построили они себе дома. Так они поставили их, чтобы никто не увидел ту девушку, иначе не миновать им всем гибели.

Но как-то однажды увидел ее управитель дома короля: спала она в объятиях любимого. Пошел он тогда к королю.

- Не знали мы раньше,- сказал он,- женщины, достойной разделить твое ложе. Но вот видел я вместе с Найси, сыном Уснеха, женщину, которая достойна короля западного мира. Пусть Найси убьют, и тогда та женщина ляжет с тобой.

- Нет,- сказал король,- лучше ходи к ней каждый день и тайно уговаривай прийти ко мне.

Так и было сделано. Но все, что днем говорил ей управитель, она ночью рассказывала своему мужу. Не хотела она уступать этим просьбам, и тогда стал король посылать сыновей Уснеха в походы, в битвы и сражения, чтобы погибли они там. Но всюду выходили они победителями, и ничего нельзя было с ними сделать. Решили тогда люди из Альбы собраться и убить их. Сказала она об этом Найси.

- Собирайтесь в путь,- сказала она,- а то, если ночью не уйдете отсюда, утром будете мертвы.

Той же ночью ушли они оттуда и поселились на острове в море. Узнали об этом улады.

- Грустно будет,- сказали улады,- если сыновья Уснеха погибнут на вражеской земле по вине дурной женщины. Будь милостив к ним, о Конхобар. Пусть вернутся они в родную землю, а не погибнут среди врагов.

- Пусть будет так,- сказал Конхобар,- и мы пошлем к ним поручителей. Сообщили об этом сыновьям Уснеха.

- Мы согласны на это,- сказали они.- Пусть будут поручителями Фергус, Дубтах и Кормак, сын Конхобара.

Встретились они на берегу моря и пожали друг другу руки. Люди, что жили в том месте, по наущению Конхобара пришли звать Фергуса на пир. Сыновья Уснеха отказались идти с ними, ибо первой пищи в Ирландии хотели они вкусить за столом самого Конхобара. Пошел тогда с ними в Эмайн Фиаха, сын Фергуса, сам же Фергус, и Дубтах с ним, остался с теми людьми. Как раз в то время приехал к Конхобару для переговоров Эоган, сын Дуртахта, король Фернмага. Велел ему Конхобар убить сыновей Уснеха, прежде чем успеют они добраться до его дома.

Сыновья Уснеха вышли на поляну перед Эмайн Махой, Эоган вышел им навстречу; уладские женщины сидели на крепостном валу и смотрели на них. Сын Фергуса вышел вперед и стал рядом с Найси. Приветствовал Эоган Найси ударом своего большого копья, которое проломило ему хребет. Сын Фергуса успел обхватить Найси руками, и копье Эогана прошло и сквозь его тело. Тут началась битва, и ни один из изгнанников не вышел из нее живым: одни пали от удара мечом, другие - пронзенные копьями. А ту девушку привели к Конхобару, и руки ее были связаны за спиной. Сообщили об этом Фергусу, Дубтаху и Кормаку. Они тотчас вернулись и свершили много славных дел: Дубтах убил Мане, сына Конхо- бара, и Фиахну, сына Федельм, дочери Конхо- бара; Фергус убил Трайгтрена, сына Трайглетана, и его брата. Тогда разгневался Конхобар, началась битва, в которой пало триста уладов. Ночью Дубтах перебил уладских девушек, а под утро Фергус поджег Эмайн Маху. Потом ушли они к Айлилю и Медб, те радостно их приняли. С того д
ня не стало покоя уладам. Три тысячи воинов ушли вместе с ними и целых шестнадцать лет совершали на Улад жестокие набеги.

Дейрдре же прожила после этого год в доме Конхобара. Ни разу за этот год не улыбнулась она, не поела и не попила вдоволь. Ни разу не подняла она головы от колен. Когда приводили к ней музыкантов, она так говорила:

Смелых воинов светел облик,
Рати ряды радуют взоры,
Но мне милее легкая поступь
Храброго Найси братьев гордых.

Мед лесной приносил мне Найси,
У огня я его умывала,
Приходил с добычей с охоты Ардан,
Хворост сухой находил Андле.

Кажется сладким вам вкус меда
В доме Конхобара, сына Несс,
Мне же в то далекое время
Слаще казалась моя еда.

На той поляне светилось пламя
Костра, который готовил Найси
И казалась мне слаще меда
Добыча охоты сына Уснеха.

Кажется вам, что нежно пели
Все эти трубы и свирели,
Я же в то далекое время
Слышала музыку нежнее.

Нежным Конхобару кажется пение
Всех этих труб и свирелей,
Мне же знакома нежнее музыка:
Пение трех сыновей Уснеха.

Волны морские голоса Найси
Слушать хотелось мне неустанно,
Этот напев подхватывал Ардан,
Голосом звонким им вторил Андле.

Мой славный Найси, мой Найси милый,
Давно зарыта его могила.
Ах, не во мне ли та злая сила
Питья, которое его сгубило?
Мил мне был твой светлый облик
С лицом прекрасным и телом стройным.

Ах, не встретить уж мне сегодня
Сыновей Уснеха на пороге.
Мил мне был его разум ясный,
Мил мне был воин мудрый и статный,
И после долгих скитаний по Фале
Мила была сила его ударов.

Мил мне был его взгляд зеленый,
Для женщин - нежный, для недругов -
грозный,
И после долгой лесной охоты
Мил мне был голос его далекий.

Не сплю я ночью
И в пурпур не крашу ногти.
Кому скажу приветное слово,
Коль сына Уснеха нет со мною?
Не сплю я,
Полночи тоскуя.

Такую терплю я муку,
Что от звука смеха дрожу я.
Не несут мне утехи в моем уделе
Средь крепких стен прекрасной Эмайн
Тихий покой и смех веселый,
Убранство дома и облик светлый
Воинов смелых.

Когда подступал к ней Конхобар, так она говорила:

О, Конхобар, чего ты хочешь?
Ведь ты - причина моего горя!
И клянусь, что пока жива я,
Ты любви моей не узнаешь.

То, что всего прекраснее было,
То, что я когда-то любила,
Все ты отнял, о горе злое,
Я не увижу милого больше!

Того, кто был мне всех милее,
Мне уже никто не заменит.
И черный камень лежит над телом,
Таким прекрасным, нежным и белым.

Были красны и нежны его щеки,
Алыми - губы, черными - брови,
Были зубы его, как жемчуг,
Светлым сверканьем снега белее.

Выделялся статной осанкой
Он средь воинов Альбы.
Кайма из красного злата
Была на плаще его алом.

На рубашке его из шелка
Сверкающие каменья
Нашиты были и светлой
Бронзы - полсотни унций.

Меч с золотой рукоятью,
Два копья, тяжелых и острых,
В руке он держал, прикрываясь
Щитом с серебряным верхом.

Гибель принес нам Фергус,
Злую устроил встречу.
Честь свою залил хмелем -
Слава его померкнет!

Когда бы сошлись все воины
Вместе в открытом поле,
Всех отдала бы я уладов
За Найси, сына Уснеха.

Не разбивай мне сердце,
Уж близок час моей смерти.
Горе сильнее моря,
Помни об этом, Конхобар!

- Кого в моем доме ненавидишь ты больше всех? - сказал Конхобар.

- Тебя самого,- сказала она,- и Эогана, сына Дуртахта.

- Тогда проживешь ты год с Эоганом,- сказал Конхобар.

И он отдал ее в руки Эогана. На другой день Эоган поехал с нею в Маху. Она сидела позади него на колеснице. Поклялась она, что не будет у нее двоих мужей на земле в одно время.

- Добро тебе, Дейрдре,- сказал Конхобар,- как овца поводит глазами между двух баранов, так и ты между мною и Эоганом.

В то время проезжали они мимо большой скалы. Бросилась на нее Дейрдре головой. Ударилась ее голова о камни и разбилась. И она умерла.

Вот повесть об изгнании сыновей Уснеха, и об изгнании Фергуса, и о смерти сына Уснеха и Дейрдре.

Конец. Аминь.

Комментарии

1 Изгнание сыновей Уснеха.- Правильная, встречающаяся в большинстве источников форма этого имени - Уислиу. Лишь переписчик пашей рукописи дает вариант "Уснех", очевидно по аналогии с очень известным названием холма (Холм Уснеха) в королевстве Миде.

2 Дейрдре - Имя девочки означает "трепетная".

3 Алъба - Здесь это название обозначает лишь северную часть Британии, современную Шотландию, хотя до IX в. оно употреблялось по отношению ко всему острову.

4 ...короля западного мира - Так довольно часто называлась Ирландия, а в широком смысле - все Британские острова.

иллюстрация - моя авторская иллюстрация к этой легенде. Оригинал находится в личной коллекции Эльфа в капюшоне.
Но это просто рисунок карандашом, не судите строго.

Мои любимые авторы... Среди них, конечно, Р.Грейвс, Д.Монро, Р.Амбелен, и Х.Л. Борхес.
Борхес писал прозу, но есть у него и замечательные стихи. Прозу здесь трудно хоть как-то разместить, хотя я со временем надеюсь что-то сделать.
Вот немного из Борхеса:

Счастье.
Всякий обнявший женщину - Адам. А его жнщина - Ева. Всё происходит впервые.
Я увидел в небе белый круг. Мне говорят "луна", но это всего лишь слово, всего лишь миф.
Я побаиваюсь деревьев. Они до того прекрасны!
Мирные звери вокруг ожидают своих имён.
В книгах на полках нет ни единой буквы. Они возникают как только я раскрываю книгу.
Перелистывая атлас, я создаю Суматру.
Всякий хватающийся в темноте за спички изобретает огонь.
В зеркалах нас подстерегают чужие лица.
Всякий смотрящий на море видит Великобританию.
Всякий произносящий строку Лилиенкрона вступает в битву.
Я увидел во сне Карфаген и легионы, разрушившие Карфаген.
Я увидел во сне клинок и весы.
Слава любви, в которой никто не обладает никем, а каждый дарит себя другому.
Слава кошмару, после которого понимаешь, какой ад мы способны создать.
Всякий вступающий в реку вступает в Ганг.
Всякий смотрящий на песок в часах видит распад империй.
Всякий играющий с кинжалом предвещает убийство Цезаря.
Всякий спящий несёт в себе всех - и живых и мёртвых.
Я увидел в пустыне юного Сфинкса, который только что создан. Ничего старого нет под солнцем.
Всё происходит впервые и навсегда.
Всякий читающий эти слова - их автор.

Создатель.
Мы все - твоя стремнина, Гераклит.
Мы - время, чьё незримое теченье
Уносит львов и горные хребты,
Оплаканную нежность, пепел счастья,
Упрямую, бессрочную надежду,
пространные названья павших царств,
Гекзаметры латиняна и грека,
Потёмки моря и триумф зари,
Сон, предвкушение грядущей смерти,
Доспехи, монументы и полки,
Орла и решку Янусова лика,
Спрядённые фигурками из кости
Меандры на расчерченной доске,
Кисть Макбета, способную и море
Наполнить кровью, тайные пруды
Часов, бегущих в полуночном мраке,
Недремлющее зеркало, в другое
Глядящее без посторонних глаз,
Гравюры и готические буквы,
Брусочек серы в платяном шкафу,
Тяжёлые колокола бессонниц,
Рассветы, сумерки, закаты, эхо,
Ил и песок, лишайники и сны.

Я - эти тени, что тасует случай,
А нарекает старая тоска.
С их помощью, слепой, полуразбитый,
Я всё точу несокрушимый стих,
Чтоб (как завещано) найти спасенье.

Один из снов.

В одной из пустынь Ирана стоит невысокая каменная башня без дверей и окон. Внутри - единственная каморка (с круглым земляным полом), а в ней - деревянный стол и скамья. В этом круглом застенке похожий на меня человек непонятными буквами пишет поэму о человеке, который в другом круглом застенке пишет поэму о человеке, который в другом круглом застенке... Занятию нет конца, и никто никогда не прочтёт написанного.

Мечтать или быть?

Где Рейн - за облаками? Вездесущий
Прообраз Рейна, чистый архетип,
Вне времени - совсем другого Рейна -
Векующий и длящий вечный миг,
Рождая Рейн, что по немецким рощам
Бежит, пока диктую этот стих?
Так поколениям внушал Платон,
Которого оспорил Уильям Оккам.
Он бы сказал, что Рейн (происходящий
От слова "rinan", то бишь "мчать") - всего лишь
Пустая кличка, данная людьми
Стремнине вод, катящих век за веком
От снежных шапок до приморских дюн.
Что ж, может быть. Пускай они решают.
Кем стану я - ещё раз повтореньем
Лучистых дней и сумрачных ночей
С их радостями книг, любви и песен
Тяготами страхов и надежд?
Или другим, тем потаённым ликом,
Чью смутную, растаявшую тень
Сейчас пытал в нетерпеливых стёклах?
За гранью смерти, может быть, узнаем,
Кто мы взаправду - слово или суть.

Настроение сейчас - тихое
В колонках играет - тихо у меня

Песня Талиесина из книги Р.Грейвса "Белая Богиня"

Первый бард я у Эльфина,
А моя родина - страна летних звёзд;
Идно и Хайнин назвали меня Мертин,
Но все короли будут звать меня Талиесин.
Я был с моим Господом в небесных высотах,
Радуясь падению Люцифера в адскую бездну;
Я нёс знамя впереди Александра;
Я знаю имена звёзд на севере и на юге;
Я был во Вселенной у престола Вседержителя;
Я был в Ханаане когда убили Авессалома;
Я перенёс Хеон в долину Хеврон;
Я был при дворе Дона до рождения Гвидиона.
Я учил Илию и Еноха;
Меня одарил крыльями гений прекрасного посоха;
Я был болтлив пока не был одарён речью;
Я был там, где распяли милосердного Сына Божьего;
Я три раза был в крепости Арианрод;
Я был главным строителем у Нимрода.
Я - чудо, происхождение которого неизвестно.
Я был в азии с Ноем в Ковчеге,
Я видел разрушение Содома и Гоморры;
Я был в Индии когда строился Рим;
Я здесь теперь с теми, кто выжил в Трое.
Я был с моим Богом в яслях осла;
Я укрепил Моисея идти через Иордан;
Я был на небе с Марией Магдалиной;
Я взял песню в Котле Керридвен;
Я был бардом Хлеона из Лохлина.
Я был на Белом Холме, при дворе Кинвелина.
Один день и один год в цепях и колодках
Я мучился голодом вместо Сына Девы,
Я был воспитан в Божьей земле,
Я был учителем всех, кто умён,
Я могу обучить вселенную.
Я пребуду пока тьма не покроет землю;
И неизвестно, зверя или рыбы - моя плоть.
Я был девять месяцев
В чреве ведьмы Каридвен;
Я был сначала маленьким Гвионом,
А теперь я - Талиесин.

"Косуля в Чаще" из книги Д.Монро "Утерянные книги Мерлина"

Я Олень с семью отростками на рогах,
Я Косуля в Чаще, Я преследуемый Посланник Жизни...
Пять дней в конце года я бегу,
Пять дней Дверь в Чаще остается открытой.
Пять дней Гончие Аннона преследуют меня по пятам!
Торопись, тот, кто готов! Солнце ждет нас,
Скорее, мчись вперед! Сын родился, И Рождественские колокола возвестили Рассвет...
Лети, песнь ветра, встречай Восход Солнца!
Мы проплываем Зимнее Море, оставляя его далеко позади.
Плачут березы, сгибаясь подо льдом, от которого становятся хрупкими их
ветви.

В лесной хижине горит свеча —
Желтый огонек в ночи.
Мать-Матрона, поющая колыбельную Мабону,
Хранит тебя ива под бледным светом луны.

Быстрее вперед! Новый год манит!
Храбрый Ки Хилаинн поражает Весну.
Стаи Воронов кружат над головой,
Принося цветущие ветки боярышника!
Гончие псы, полосы розового и белого,
Несутся с громким лаем подобно урагану...
Костры Белтана на каждом склоне,
Сенокос, рождающий Деву Цветов.

Король Дуба и Властелин Лета,
Взгляни на столы пирующих..
Артур, блистающий в закромах
Красного Дракона и неугасающего веселья!

Вперед! Быстрее! Иначе они споткнутся,
Задев Лугха — Длинную Руку
и Орла, пойманные виноградной лозой...
В песне августа звучит отвага!

Следуя пути плюща, приходит Осень.
Деревья объяты пламенем ее цветов.
Талиесин, мудрый человек, убегающий
от гнева Матери Котла.

Последний этап! Спеши, мчись вперед!
Голова Брана, сияющее лицо...
Проход через ночь терновника,
Гони вперед! Наш завершающий бег!
Неясно вырисовывается Чаща, Таинственный Проем,
Лесная бузина охраняет путь...
До следующего Дня зимнего солнцестояния.

Воинство сидов

Всадники скачут от Нок–на–Рей,
Мчат над курганом Клот-на-Бар,
Рыжих волос Кайлте пожар,
И Ниав подгоняет: Скорей, Скорей!
Выкинь из сердца смертные сны,
Кружатся листья, кони летят,
Волосы ветром относит назад,
Огненны очи, лица бледны.
Призрачной скачки неистов пыл,
Кто нас увидел, навек пропал:
Он позабудет, о чём мечтал,
Всё позабудет, чем прежде жил.
Скачут и кличут во тьме ночей,
И нет страшней и прекрасней чар;
Рыжих волос Кайлте пожар,
А Ниав гонит вперед: Скорей!

Уильям Батлер Йейтс (1899)

В колонках играет - тишина
Настроение сейчас - спокойное

ОБРАЩЕНИЕ К ИСИДЕ
Я — звезда, что восстает из моря, сумеречного моря,
Я приношу людям сны, что правят их судьбой,
Я вздымаю лунные силы в душах людей,
Приливы, отливы и снова приливы,
Что приходят и уходят попеременно —
Это мой секрет, который принадлежит мне.
Я — Вечная Женщина, Я — Она,
Приливы и отливы человеческих душ принадлежат мне.
Приливы, отливы и снова приливы,
Тайные, безмолвные силы, правящие людьми —
Вот мой секрет, который принадлежит мне.
Из моих рук человек принимает свою судьбу,
Прикосновение моих рук дарит покой —
Это лунные силы, мои владения.
Исида на земле и на небе, Персефона,
Лунная Диана и Геката,
Исида под вуалью, морская Афродита —
Все это я, и они во мне.
Полная луна в небесах сияет ярко,
Я слышу слова призыва, слышу и внемлю...

ДРЕВНИЙ ГИМН ИЗ КУМА
Я Исида, владычица каждой земли,
Меня учил Гермес и вместе с ним я изобрела буквы,
Как священные, так и демотические, так что все вещи
Могут быть написаны одинаковыми [буквами].
Я дала и учредила законы для людей,
Которые никто не может изменить.
Я старшая дочь Хроноса.
Я жена и сестра Царя Осириса.
Я та, кто посылает плоды для людей.
Я — мать Царя Гора.
Я та, что восходит с Собачьей звездой [Сириусом],
Которую женщины называют богиней.
Для меня построен город Бубастис.
Я отделила землю от неба и назначила пути звезд.
Я направила ход солнца и луны.
Я изобрела морскую торговлю.
Я сделала человека сильным.
Я свела вместе мужчину и женщину.
Я назначила женщине приносить младенца на девятый месяц.
Я заповедала детям любить родителей.
Я определила наказание тем, кто не чтит своих родителей.
Я с моим братом Осирисом положила конец поеданию человека человеком.
Я открыла людям свои Мистерии.
Я научила людей почитать образы [богов].
Я освятила храмы и алтари богов.
Я ниспровергла правление тиранов.
Я убедила женщин принять любовь мужчин.
Я сделала истину сильнее золота и серебра.
Я определила, что истина будет считаться благом.
Я установила брачные обязательства.
Я подарила грекам и варварам их языки.
Я провела различие между прекрасным и уродливым в природе.
Я установила высшую святость клятвы.
Я отдала Устроителя Зла в руки тех, против кого он злоумышлял.
Я назначила наказания для неправедных и награду для праведных.
Я защищаю тех, кто чтит меня.
Со мною истина торжествует.
Я — Владычица моря, рек и ветров.
Никто не возвышается без моего ведома.
Я правлю над полями войны, повелеваю громами и молниями.
Я волную воды и успокаиваю их.
Я нисхожу с лучами солнца.
Чего я пожелаю, то и свершится.
Во мне все ответы и объяснения, я освобождаю от оков.
Я повелеваю мореплаванием и делаю проходимое непроходимым,
по своему усмотрению.
Я возвела стены городов.
Меня называют Подательницей Законов*.
Я подняла острова к свету из темных глубин.
Я — Повелитель Ураганов**.
Я превозмогаю судьбу, и судьба внимает мне.
Славься, Египет, что взрастил меня!***

ГИМН ПРОБУЖДЕНИЯ
Пробудись, пробудись, пробудись,
Пробудись в мире, о Владычица Мира,
Восстань в мире,
Восстань в красоте,
Богиня жизни,
Прекрасная на небесах.
Небеса в покое,
Земля в покое,
О богиня,
Дочерь Нут,
Дочерь Геба,
Возлюбленная Осириса,
Богиня со многими именами!
Все хвалы — тебе,
Все хвалы — тебе,
Обожаю тебя,
Обожаю тебя,
Владычица Исида!

ПРИЗЫВ К ИСИДЕ
Я — та, кто была до начала земли.
Я — беззвучное, безграничное, горько-соленое море,
Из глубин которого вечно рождается жизнь.
Астарта, Афродита, Ашторет,
Подательница жизни и вестница смерти,
Гера на небесах, на земле Персефона,
Леванта приливов и Геката ночи,
Все это я, р они различимы во мне.
Час полнолуния все ближе,
Я слышу слова призыва, слышу и внемлю —
Исида Разоблаченная и Эа, Бина, Ге,
Я являюсь к жрецу, что зовет меня.

МОЛИТВА ДЛЯ ИСЦЕЛЕНИЯ
О Исида, прекрасная богиня,
Осени нас своим крылом,
Матерь Мира, Врачевательница Ран,
Разбивающая оковы боли.
О ты, кто держит мир в своих ладонях, —
Исцели от меня, исцели через меня, исцели для меня!
Вся слава — тебе, святая Исида!

Ты был посеян Хроносом,
Благословен Герой,
Защищен Аммоном,
Рожден от Исиды,
Зевс, владыка дождей, питал тебя влагой,
Солнце грело тебя, роса давала прохладу.
Ты — сердце Гермеса,
Сеянец высоких богов,
Глаз Солнца,
Свет Луны,
Величие Осириса,
Красота и слава неба,
Душа Осириса, которая торжествует повсюду,
Ты — дыхание Аммона.
Поднимись, как восстал Осирис,
Взойди, как восходит солнце.
Ты устремлен к зениту,
Твои корни уходят глубоко в бездну,
Твои достоинства в сердце Гермеса,
Твои ветви — кости Мневиса*,
Твой цветок — глаз Гора,
Твои семена — семя Пана.
Я очищаю тебя смолой в честь богов —
Будь чистым, как Афина, и мощным, как Арес.
Я — Гермес,
Я беру (поливаю или сажаю) тебя
В день и час, надлежащий для всех вещей,
Да сопутствует мне удача и добрые предзнаменования.

Другая полуночная молитва
Перевод этой молитвы с древнеегипетского принадлежит жрице Падиусири.

О великая Исида,
Взываю к тебе под взорами владык ночи.
Велика ты среди всех остальных богов,
Прекрасна в своей высокой обители, —
Владычица, что дает защиту от демонов земли.
Привет тебе, чей дух освящает все сущее из иного мира,
Прекрасны твои проявления в царстве повелителя жизни,
Твоего супруга и брата.
Дай мне частицу твоего духа и небесной силы,
О великая Исида, защити меня!

МОЛИТВА ИНАННЕ
Египетский зодиак в храме Дендеры
Чистый факел, пылающий над миром,
Небесный свет, сияющий ярко, как день,
Великая царица небосвода, Инанна, я буду приветствовать тебя...
О ее величии, красоте и превосходном достоинстве,
О ее блистательном восходе в вечернем небе,
О ее вечном горении — чистом факеле —
О ней, стоящей над миром как солнце и луна,
Известной во всех землях, от севера до юга,
О величии той, кто священна на небесах,
О Владычице я буду петь...*

В колонках играет - тишина
Настроение сейчас - неустойчивое

Зори вечерней нежный свет
Опять мой угол освящает,
Мне луч последний шлёт привет,
Но возвращенье обещает.

И крыльев розовый венец
Дрожит на волнах у причала,
Он обещает, что конец –
Ни что иное, как начало.

Свет растворится в облаках,
Но задержавшись на мгновенье,
В моих протянутых руках
Оставив искру вдохновенья.
-------
Там за окном бушует вьюга,
Всё небо в ломаных лучах,
И в кольцах солнечного круга,
Как будто ссорятся друг с другом,
И бьются войны на мечах.

А мы – свидетели сраженья,
На всё задумчиво глядим,
И наше чуткое слеженье,
Как бесполезное служенье
Тому, кто в небе невидим.
---------
Колыбельная.

Плывёт на белой лодке по голубой реке
Небесная Царица со звёздочкой в руке.

И колокола звуки струятся над рекой
Неся по всей округе свободу и покой.

Волна хрустальным плеском куда-то вдаль зовёт,
Небесная Царица на лодочке плывёт.

И берега туманны, и дышит хвоей лес,
И голубая речка простёрлась до небес.
-------
Как чёрный ангел ночь восстала
Из пепла солнечных лучей,
И звёзды в небе разметала,
Как искры пламенных очей.

В молчании зоря сгорает,
Роняя в белые снега
Печаль. И с нею догорают
Балтийской ночи берега.

Я сонным жестом провожаю
Её таинственный конец,
И все лучи отображают
На пальцах череда колец.
-------
Осенние дожди всё ближе
Снегам. Печален тусклый свет.
И небо пасмурное движет
Невидимую цепь планет.

Пусты унылые дубравы,
Увы, ни чем не дорожат,
Склонились вниз сухие травы,
И тихо на ветру дрожат.

А мы – несчастные пигмеи,
Не выше этих трав стоим,
И видим, как гиганты-змеи
Всё наше делают своим.

Вот-вот замкнётся мир безвольно
Холодным ледяным кольцом,
И сделается вдруг не больно
Тому, кто с каменным лицом.
-------
Сокрылся прочь мой Валинор,
Стеклянных башен силуэты
Хранит невидимый простор,
Объят потусторонним светом.

Пути замкнулись. Звёзд мятежных
Безудержный полёт смирён,
И всюду океан безбрежный,
И всюду беспробудный сон.
--------
Угаснет память или оживёт…

Угаснет память или оживёт,
Раскроются ли тайные пространства,
Там где лесов осеннее убранство
Листвы багряной шёпотом зовёт.

А после ляжет снег, и тишина
Окутает меня туманом бледным,
И солнце на закате станет медным,
Уравнивая всё в полутона.

Прощание. Над Балтикой зоря
Раскрыла крылья, указав дорогу…
Так все мы исчезаем понемногу
В безмолвных коридорах января.
-------
А может быть, весь наш мир –
Морозный узор на стекле
В больничной палате иного мира.

И тот, кто глядит в окно
Не чувствует в нас тепла.
-------

В колонках играет - ветер
Настроение сейчас - сонное

Мне нравится английский писатель Томас Гарди. Первую главу одной из своих книг он назвал:" лицо, на котором время не оставило почти никаких следов". Как вы думаете, о ком идёт речь?
- о вересковой пустоши.
А вот одно из его стихотворений:

Кто роет землю надо мной?

"Кто роет землю надо мной?
Ты, милый? Для цветов?"
"Нет, обвенчался нынче он,
Взял богатейшую из жён,
Изменою не удручён,
Тебя забыть готов".

"Кто ж роет землю надо мной?
Наверное, семья?"
"Семья считает что цветы
Не скрасят горя и беды
И с ними не вернёшся ты
К семье из небытья".

"Но кто же роет надо мной?
Завистница со зла?"
"Ей долго злится не дано,
Она опомнилась давно,
И ей сегодня всё равно
Где в землю ты легла".

"Кто ж всё же роет надо мной?
Скажи - терпеть нет сил!"
"Я, дорогая госпожа,
Твой пёсик. Помнишь малыша?
Надеюсь, что землёй шурша,
Тебя не разбудил".

"Так вот кто роет надо мной!..
Как я могла забыть!
Мой пёсик, свет души моей,
Ты всех отзывчивей, верней,
Ох, научил бы ты людей,
Как преданно любить!"

"Прости, хозяйка, в холмик твой
Я косточку зарыл,
Чтобы разгрызь её и съесть,
Когда подаст мне голод весть,
А что твоя могилка здесь
Я просто позабыл".